Дело было так...

Беременность

Март 2003 года. Я заканчивала четвертый курс университета и ребенка пока не планировала. Хотя желание у меня было огромное, причем уже давно. Но, как иногда бывает, для этого великого дела у меня не было самой малости — мужа и квартиры. Слава богу, была хорошая работа. И вот, как, опять же иногда, бывает (даже без мужа), случается у меня задержка. Тянуть с тестом я не стала, т.к. критические дни всегда были день в день, и на второй день задержки увидела две полоски. Не описать словами, что я тогда пережила. Шок. Я очень хочу ребенка, но вокруг столько НО, что я не сразу пришла в себя. Я ревела от того, что при всем моем желании, нет всего остального, что я должна дать ребенку в материальном плане. Но желание было сильнее. Я ЕГО уже так любила, что расстаться с ним ни за что бы не согласилась. Не меньше меня была рада и моя мама — она уже давно мечтала о внуках и больше всех поддержала меня в моем одиночном положении.

Токсикоз не заставил себя долго ждать, и где-то с шестой недели скучно мне быть перестало. Где-то в 9-10 недель встала я на учет в консультацию. Где-то в это же время начала сильно болеть поясница, два дня я даже отлеживалась дома, т.к. передвигаться могла с трудом. Токсикоз все еще мучил меня, а аппетит и вовсе забыл про меня, даже когда становилось легче. А я, как исполнительная пионерка, моталась по больницам, сдавая анализы и посещая всех перечисленных в направлениях специалистов. К 14 неделям токсикоз начал отступать, а я пыталась набрать потерянные килограммы.

Радость

11 июня был теплый летний день, когда я впервые почувствовала легкие шевеления в своем животике. Это было где-то на 17 неделе. Мы с подругой решили отметить это СОБЫТИЕ походом... на фонтан. Светило яркое солнышко, брызги от фонтана создавали маленькую радугу, а рядом сидели молодые мамашки с колясками, и я, глядя на них, с умилением представляла себя на их месте. Мне хотелось всем рассказать, что я сегодня первый раз почувствовала моё маленькое любимое солнышко.

Огорчение

Начало июля. Шла 20-я неделя. Мы поехали отдыхать на базу с друзьями, на работе отпустили только на неделю. Все было просто замечательно — и погода, и компания. И вот просыпаюсь я в субботу утром, и вижу боковым зрением, что на плече у меня что-то постороннее. Спросонок сразу не поняла, пригляделась, а там... клещ, наполовину впившийся. У меня был такой шок, что я уже мало, что соображала, единственная мысль, крутившаяся тогда в моем воспаленном мозгу, была: почему именно сейчас, когда я беременна, ни годом раньше, ни годом позже... Я настолько была напугана, что меня даже положить не могли (я как сидела на кровати, когда проснулась, так и замерла). Я боялась пошевелиться. Первым делом меня начали отпаивать пустырником, иначе с моей истерикой было не справиться. Потом друзья еще минут сорок искали врача или хоть кого-нибудь, кто мог бы профессионально вытащить эту всосавшуюся в меня пакость. Отыскавшийся врач благополучно избавила меня от этой пакости и велела ехать в город, ставить иммуноглобулин. Часа в 3 дня я была в городе, но т.к. была суббота, в травмпункте мне никто делать укол не стал в виду моего положения (а вдруг нельзя). Консультация женская уже не работала. Пришлось ехать в инфекционное отделение — там-то, наверное, знают что можно, а что нельзя. Там мне пришлось провести в ожидании еще минут 40, т.к. там тоже не знают можно или нельзя. Созвонившись (видимо со специалистами), медсестра отправила меня в аптеку за этим самым иммуноглобулином. Объехав три аптеки, мы все же купили заветную ампулу и «укололи» как положено. Останки клеща, чтобы не губить дальше мою нервную систему, были отправлены на исследование на предмет энцефалитности и прочей нездоровости. К счастью, все обошлось, но понервничать мне пришлось сильно.
Больше подобных потрясений за время этой беременности не было.

Декрет

Настал сентябрь, пришло время идти в декрет. Очень не хотелось уходить с работы, все хотелось побольше заработать, но добрые люди сказали, что всех денег не заработать, и я ушла в декрет. Замечательное было время. Я ходила по магазинам (для новорожденных, конечно) и докупала, что еще считала необходимым. Единственной помехой в этом деле было постоянное желание сходить в туалет.
Также за это время я посетила курсы будущих мам при ж/к, набиралась опыта с недавно родившимся племянником, ну и занималась другими приятными делами.
Ноябрь. 38 неделя. Врач из ж/к дает мне направление в отделение патологии, чтобы я ложилась на подготовку к родам. Но лежать неизвестно сколько времени в ОПБ мне не хотелось, тем более что на предприятии, где я работала, намечалось грандиозное мероприятие — 10 лет фирмы. Чувствовала я себя замечательно, предвестников не было абсолютно никаких, и я решила отсрочить поход в ОПБ на недельку.

15 ноября. 40-я неделя. ПДР 20 ноября. Я собираюсь на праздник, облачаясь в мамины наряды, т.к. в свои уже давно не вхожу. На празднике все как положено, веселье, танцы. Я стараюсь не отставать от народа. А народ интересуется «ну когда же мне рожать?». А я отвечаю, что пришла сюда веселиться, а рожать я буду не раньше завтрашнего дня.

Роды

16 ноября. 3:40 утра. Просыпаюсь от неприятной боли внизу живота. Ну, как и многие, подумала, что это последствия вчерашнего винограда на празднике и попыталась уснуть дальше, терзаясь смутными сомненьями. Через двадцать минут всё повторилось. Я заволновалась... Думаю позасекать время. Через 10 минут опять, следующий раз через 5 минут. Думаю — не быстро ли... Решила на всякий случай по культурному состричь свой вчерашний маникюр, помыла голову, привела себя в полную боевую готовность (вещи были собраны заранее) и с мыслью о том, что вечером уже наверняка буду с «плоским» животом, решила маленько полежать. Время только 5:30, торопиться не куда... Но полежать я не могла, больно становилось сильно.

Так как помочь и поддержать меня было некому (в смысле мужа), то я заранее договорилась со своей подругой, что могу позвать ее в любое время суток если у меня начнутся схватки. Подумав, что 5:30 все-таки еще очень рано, решила подождать хотя бы 6 часов. К шести мне стало как-то страшновато, и я набрала Юлин номер. Минут через 15 она уже звонила в мою дверь. Первый ее вопрос был: «Скорую вызвала?» Я говорю «нет», схватки-то 2 часа назад начались. Но терпела я их уже с трудом. Тут у меня началась рвота. Рвало на каждой схватке, желчью. (В каком-то рассказе о родах прочитала, что это шейка так раскрывается). Скорую Юля вызывала сама, т.к. я уже не могла говорить четко и внятно. Скорая приехала минут через 20. Хорошо, что я была не одна, я бы до двери шла еще полчаса. Приехали молодые парень и девушка, померили давление и, узнав, что у меня рвота (скрыть же это невозможно), хотели везти меня в инфекционный роддом. Еле переубедили, что это из-за схваток. Девушка говорит, мол, переждем схватку и поедем, как будто они у меня через полчаса. Мне в тот момент казалось, что это уже одна сплошная схватка.

Те минут 10-15, пока мы ехали в машине скорой помощи, собирая все кочки зимних российских дорог, показались мне вечностью. Девушка-медсестра всю дорогу предлагала мне прилечь, а я повисла на каком-то поручне, перебарывая рвотный рефлекс и очередную схватку, и хотела уже скорее выбраться из этой развалюхи.

7:30. В приемном покое роддома в столь ранний час, к счастью, никого не было. Мне выдали местную одежду и велели переодеваться. Никогда еще это не составляло для меня такого великого труда. Переоделась я, наверное, через полчаса, как мне показалось. Потом мне дали градусник, чтобы померить температуру, но тут же его забрали, побоявшись, что я его не удержу и разобью, задавали много всяких вопросов, а я просила дать мне хоть что-нибудь, чтобы облегчить боль. Надо сказать, что все это время я находилась в каком-то тумане, мозг от боли работал в пол силы, я мало что соображала и все делала на автопилоте. Мне вообще казалось, что весь этот болевой кошмар происходит не со мной, и боялась я только одного — что все это будет происходить еще часов 6-8, и я просто не выдержу. После была процедура под названием клизма. Клизму я не боюсь, но, когда все это дело происходит в схватках, мама дорогая... Кушетка стояла возле батареи, и я вцепилась в нее как в родную, пытаясь согреться ее теплом. Потом был душ, но ощущений от него я не помню вообще. Ну, а побриться я, слава богу(!), успела дома.

8:40. В общем, когда я была готова, меня повели на 2-ой этаж в родблок. Мало того, что я сама уже идти не могла, а тем более по лестнице, так я еще тащила свою неимоверно тяжелую, как мне тогда показалось, сумку. На мое счастье на встречу нам спускалась врач из родблока. Она спросила провожавшую меня медсестру, не к ним ли она меня ведет (как будто по мне не заметно) и велела не издеваться надо мной и поднять меня на лифте. Дай ей бог здоровья!

8:55. Не знаю, откуда помню время, видимо смотрела на часы, а может сказал кто-то. Дальше помню, как мне велели залезть на кресло, но там почему-то не было ступенек. Как-то я туда все же забралась и меня начали смотреть (позже я поняла, что смотрели раскрытие). Больно было сильно. Я этого не ожидала (в тот момент думала, что больнее схваток ничего не бывает) и вскрикнула, на что услышала нелестные высказывания в свой адрес, как будто я первая, кто так отреагировал. Когда я услышала «Здесь полное раскрытие. Готовьте стол, сейчас будем рожать», я от радости чуть не спрыгнула с этого «вертолета» и даже успела вспомнить фразу из какого-то журнала (которой тогда не поверила), что природа милостива к близоруким — у них шейка быстро раскрывается. Думаю, ну хоть один плюс от моего плохого зрения.

Потом, как мне показалось, еще полгода готовили этот самый стол, я была предоставлена сама себе, никто мной не интересовался и ни разу не поинтересовался «Как я?» Одновременно со мной рожала еще одна девчонка. Платно. Возле нее все время сидела врач и говорила, что нужно делать, как дышать. Я пыталась подслушивать и повторять, понимая, что мне это никто не подскажет... Рожала она чуть раньше меня и вся бригада находилась около нее.

Когда меня начало тужить, я попыталась сообщить об этом врачу. Мне сказали: «Тужься». Я ответила, что не умею, хотя курсы посещала исправно, но одно дело теория, а другое практика; на что мне сказали (никогда не забуду эту фразу): «Не умеешь — иди домой»!!! Тут я пала духом, ничего себе поддержка... Но выхода у меня не было, рожать-то надо. Наконец бригада перебралась ко мне. Мне ввели катетер, больно не было, только немного неприятно, проткнули пузырь — процесс я не видела, только почувствовала как из меня хлынуло много чего-то теплого, и потом сказали, что воды светлые. Что-то еще делали — все это вспоминаю отдельными фрагментами.

Сколько было потуг, и сколько прошло времени я не знаю, но сил становилось все меньше, а родить я никак не могла. Еще в консультации врач говорила, что плод крупный. При всех моих усилиях я не могла вытолкнуть малыша, мне сделали надрез и на очередной потуге надавили на живот. Наконец, показалась головка, а потом и все остальное выплюнулось из меня.

10:20. Закричал сынуля сразу. Перерезав пуповину, мне показали его, задав тот самый вопрос: «Кто у вас?» Я растерялась, мальчик, говорю, думая — сами-то не видите?.. Потом его положили мне на живот, он мне показался таким тяжелым, я же тогда еще не знала его вес, выдавили молозиво, тыкнули его туда и унесли измеряться.

Потом родился послед, теперь я уже внимательно следила за манипуляциями врача, и когда она перевернула его, я увидела, что он разорван. Поняла, что со мной еще не все и подумала — чистить будут под наркозом или без. И в этот момент кого-то попросили вызвать анестезиолога. Я с облегчением вздохнула, хотя наркоз переношу плохо — снятся кошмары. Просыпаясь, почувствовала, что меня зашивают, было больно, но так как я еще не до конца пришла в себя, не могла понять что это и, как мне казалось, громко стонала и крепко сжимала чью-то руку. Придя в себя, я посмотрела на часы, висевшие на стене. Они показывали 15:20. Я помню, что родила я в 10:20. Девушка, рожавшая до меня, все еще отлеживалась на соседнем столе, и я спросила у нее, почему мы здесь так долго. Оказывается, часы стояли. А прошло всего минут 20-30, как я родила.

Всего на этот процесс от начала схваток у меня ушло 6,5 часов. Тут же мне вручили открытку с поздравлением и данными моего богатыря: вес 4250 г, рост 58см. Как же я была рада. По Апгар нам дали 7/8 баллов. Ванюшку куда-то унесли, а мы еще какое-то время болтали с моей соседкой, периодически названивая родственникам по мобильникам. Потом нас отвезли по палатам.

Из-за разрыва последа и дальнейшей чистки мне назначили ампициллин по 6 уколов в день, чтобы не было воспаления. Нетрудно себе представить такую картину: с исколотой попой и 3 швами, с которыми нельзя сидеть, я пытаюсь вылезти из своей кровати, которая за давностью лет прогнулась до самого пола...

В тот же день 17:00. Ваню принесли на первое кормление и, хотя молока еще не было, сосал он очень активно минут 30, потом уснул. А я все это время разглядывала его еще отекшее красное личико и думала, как он, такой огромный, помещался во мне. И что на Ваню он совсем не похож. Он скорее похож на Ивана.

На второй день после родов на утреннее кормление, как полагается, пришла педиатр с рассказами об осмотре наших малышей. Когда я услышала о том, что у моего Вани родовая травма и, как следствие, гипертонус (на ножки не опирается вообще, а левую еще и загибает внутрь), тремор, повышенное внутричерепное давление, дальнейшее обследование показало, что еще и смещение шейных позвонков и еще много страшных и непонятных слов, мне стало так страшно, слезы полились сами собой...

Каждый день я надеялась, что педиатр скажет об изменениях в лучшую сторону, но она говорила только, что из роддома нас переведут в нервное отделение для дальнейшего обследования и лечения.

Больница

У нас не было даже торжественной выписки, Малыша закутали в казенное одеялко, перевязали бинтиком вместо ленточки и понесли в нервное отделение. Медсестра, которая нас провожала до корпуса неврологии, даже на руки нам его не дала.

Потом потянулись 2 недели лечения и обследования в НО — уколы ставили и в попку, и в голову, по три препарата три раза в день в порошках пили. Из обследований самое страшное было — рентген шейных позвонков. Меня туда даже не пустили. Ваню держали бабушки, а я стояла и слушала, как он плачет. Сердце разрывалось от беспомощности...

А как хотелось домой — искупать ребенка не в раковине под проточной водой, а в ванночке, как положено, пеленаться в свои новые мягкие пеленки-распашонки, а не в грубые проштампованные, да еще и маленькие для нашего роста больничные пеленки.

После обследований в НО нам в диагноз добавили кисту в голове, гидроцефалию, в добавок чуть не написали порок сердца, правда, после консилиума решили, что это возрастное, по мере роста все пройдет и не забывали говорить при этом «Не реви, молоко пропадет». Да какой пропадет, оно еще и прийти-то никак не может с такими нервотрепками.

Домой

Но вот, наконец, настал день выписки — мы поехали домой, но по пути надо было заехать к ортопеду и приобрести корректирующий воротник.

Дома нас ждали все ближайшие родственники — бабушки-прабабушки, дедушки, тети, дяди и будущие крестные.

Лечение мы продолжили дальше. К лекарствам добавились массажи, еще какие-то обследования. За первый год мы еще 2 раза полежали в неврологии. Нам даже «исправили» диагноз, видимо, чтобы не перечислять все вышеперечисленное, написали «синдром ДЦП». Но мы не унывали, продолжали кормиться грудью до 1,5 года, много гуляли, делали массажи и, в итоге ДЦП нам сняли.

Сейчас Ване уже 2 года 4 месяца. Хорошо говорит, рассказывает стихи. Начал ходить в 10 месяцев, несмотря на заверения врачей, что пойдет он после года, да прихрамывать будет. И вот уже 9 месяцев ходим в садик. И ни в чем не уступаем сверстникам.

Желаю всем мамам любви и терпения, а деткам здоровья!