Как мы начали рожать дома и чем это все закончилось
Предупреждение: запрещается читать данный текст слабонервным и беременным женщинам.
Роды дома
2 часа ночи. Любимый сладко сопит, я за компом. Как вдруг, словно малыш меня изнутри ударил ногой, почему-то подумалось и потекла водичка. Ага! Это отходят воды... Я рожаю!!!
Начинаются схватки. Ян просыпается, и мы начинаем рожать. Я звоню Саше — инструктору, Александру Наумову, к которому я ходила на курсы по подготовке к домашним родам. Он говорит: «Ну рожайте пока, я подъеду утром, когда шейка матки побольше раскроется, а пока держите меня в курсе». Мы рожаем, слушаем прикольную музыку, на схватках Ян делает мне массаж. Я чувствую, роды будут легкими и приятными.
Утром приезжает Саша. Смотрит раскрытие и... сообщает, что шейка матки еще и не думала раскрываться. Она закрыта. Идет всего лишь ее выглаживание. Как так недоумеваю. Я-то, было, думала уже сейчас рожать буду?
Саша устраивается на ковер и засыпает. Мы продолжаем «рожать», идем с Яном гулять по магазинам. На схватках я периодически останавливаюсь и пережидаю. Боль, впрочем, не сильная.
День. Саша смотрит. Раскрытие по-прежнему — нулевое. Уезжает. Говорит: «Вечером приеду — продолжим». Активность матки увеличивается к вечеру. Мы даже умудряемся днем поспать. Правда, я просыпаюсь на каждую схватку. Они довольно мучительны.
Вечер. Звоним Саше. Что делать? А он говорит: «Вы знаете, ребята, я сам не смогу подъехать, но вот вам телефон женщины-инструктора, она подъедет».
Вот так номер! Что же ты Саша, кидаешь нас? Звоним женщине. Излагаем ситуацию. Она: «Ребята, вообще-то вы уже давно рожаете, у вас сложные роды, есть опасность, что отойдет плацента и тогда можно не успеть в роддом. Можно не сохранить жизнь одному из вас. Я, конечно, подъеду, если вы решите продолжать, но мое дело было вас предупредить».
Этого для меня оказалось достаточно. Вызваниваем нашего друга Гагулу, и едем в роддом. Прекрасный 29 роддом, надеясь заплатить им денег, чтобы папу пустили на роды, и все такое. Нет проблем, папу на роды? Пожалуйста. Папа выкладывает 500 $. Все идет по плану.
Как вдруг... «Что, вы уже сутки рожаете?» Мой правдивый язык, моя потрясающая глупость — сказать им правду. Ну откуда же я знала, что такие правила!!!
Нам сообщают, что принять нас не могут, т.к. мы нарушили все акушерские нормы, и у меня, и у «плода», наверняка, началось инфицирование. Они могут только направить нас в инфекционную больницу. Это все, что они могут для нас сделать. Садимся в машину и едем по указанному адресу. 36 больница.
Роды в бесплатном роддоме
«Раздевайся. Вот ночнушка...» Имя. Какие-то вопросы. Вопросы. Так раскрытие
Время 2:30 ночи. Поехали. Схватки каждые 5 минут. В палате еще 8 кроватей. Лежат девчонки стонут. Некоторые тихо, некоторые громко, Одна, не стесняясь ничего, откровенно кричит: «Мамочки, помогите же мне кто-нибудь!!!»
«Чего кричит, — думаю, — не, я не такая, я буду рожать молча и с удовольствием...» Через некоторое время боль заметно усиливается, я начинаю стонать, громко, со вкусом, в голос. Через равные промежутки времени. Проверяют раскрытие:
Сдаю позиции. «У вас не обезболивают?» — «Эпидуралки нет, только наркотики». Не уточняю какие.
Каждый час, как кирпич, падает на мою голову. 3-4-5-6 часов. Невзирая на иглу, воткнутую мне в вену, периодически встаю с кровати, особенно на пике схваток и... стоя гораздо легче переносить боль. Игла вылетает. «Ой, а у меня вылетела игла». Акушерка терпеливо перекалывает.
Раскрытие?
Ставят второй. Дополнительно вкалывают шприц ещё с каким-то стимулятором. Пью веной. Вскакиваю. Прыгаю. Поправляю простыню... мне неохота на скомканной. Вылетает игла ааааааааа — ААААААААА. «Перекалываю последний раз, если еще раз вылетит, больше не буду, а без этого ты не родишь. Поняла?» Все, больше я не встаю.
Последние часы не помню. Орала, невзирая ни на что.
12.13. Чувствую, в перерывах между ураганами боли неведомая сила начинает выталкивать из меня нечто. Вауууууууу... Кажется, это потуги. Значит, раскрытие полное! Есть контакт!!! На этой стадии обычно увозят в родовую. В начале потуг нельзя тужиться, твердо помню. Изо всех сил сопротивляюсь мощной волне, выталкивающей из меня моего малыша. Куда там... Мелькает мысль, а может не звать никого, самой родить тихонько?
Чувствую, как он мощными ураганными порывами пробирается внутри моего тела. Осторожно веду его. Чтобы не поранить его и себя. Даже не кричу. Работаю. Мне не страшно. Я вижу впереди свет.
Кладу руку, головка начала прорезываться. Трогаю пальцами ее волосатенький затылочек. Входит врач. Спокойно ей: «Вы знаете, э-э-э, я тут рожаю». Она смотрит на меня, и куда-то: «БЫСТРО!!!!!! В РОДОВУЮ!!!!!! Головка на выходе!!!!!!»
Как в кинофильме «Скорая помощь», они мчатся по коридору со мной на кровати на колесиках. Быра меня на кресло и: «ТУЖЬСЯ!!!!!» — «А можно мне спокойно...» — «ТУЖЬСЯ!!!!!!! ТУЖЬСЯ, МАТЬ ТВОЮ!!!» Понимаю, что они сейчас меня убьют, если ослушаюсь. И во всю силу смачно всеми мышцами помогаю урагану вытянуть из меня малыша. Три потуги и все!!!!!! Девочка!!!! Облегчение...
Малышку уносят... Издеваются. Я слышу ее горестный плач. Прошу: «Принесите мне ее». Вообще-то не положено, но разве откажешь, когда мать просит, приносят и кладут мне на живот. Малыша сразу замолкает, я ее обнимаю и глажу, она такая теплая и мягкая.
Опять уносят.
Мне еще предстоит родить плаценту. Врач, этот рыжий урод, дергает за пуповину. «Эй, я сама, — спокойно ему, — не трогайте меня, я сейчас ее рожу». Через некоторое время он все-таки давит мне на живот и выходит плацента. Слава богу. Потому что, у одной девчонки она не отошла за положенные 15 минут, и ей под общим наркозом вычищал ручищами матку какой-то садист. «Просыпаюсь от наркоза, — рассказывает, — лежу на столе, накрытая когда-то белой простыней, вся в своей собственной крови. Простыня — красная».
Этот рыжий демон смотрит мне шейку матки, вытаскивает ее изнутри и смотрит, мать его, на предмет наличия разрывов!!! Кричу: «Эй, видите, она чистая нормальная, отпустите скорее мою матку!!!» Я-то знаю что это так, я ведь начинала рожать плавно. Соглашается со мной, отпускает, урод.
Смотрит промежность. «Э-э-э, да тут пара разрывов». Берет свои адские инструменты. Обкалывает меня в нескольких местах «обезболивающим» и начинает шить.
Мама, какая боль, острая колючая. Кричу: «Обезбольте еще!!!» — «Я только что обезболил».
И опять. Тык! Своей иглой. «ААААААААА. Мы же не в гестапо!!!» На что мне резонное: «Ну ты же не труп, ты должна чувствовать». Впоследствии один из швов, наложенных мясником, разошелся, потому что он мне пришил не «как было», не физиологически. Умный организм не захотел терпеть такой сшитости, и дома мне шов перешивали, приезжал гинеколог. Впоследствии, девчонки, что лежали в предродовой, рассказывали, что мои гневные крики во время зашиваний заглушали даже общие стоны.
Зашил-таки. Отпустил меня.
Положили лед на матку. Лежу. Рядом, только сейчас слышу, плачет моя запеленутая девочка. Меня перекладывают с кресла на кровать, накрывают теплым одеялом. Тишина. Только малыша плачет, одинокая, в соседней комнате. Да охи и крики приглушенные далеко в конце коридора. Лежу одна, мимо идет акушерка, говорю: «Принесите мне малышку». Ну ладно, только на чуть-чуть. Опять лежим вместе, я шепчу ей, что все будет хорошо, что мы расстанемся ненадолго, а скоро я заберу тебя, мое солнышко, и мы будем вместе. Уносят. Стараюсь ни о чем не думать.
Лежу 2 часа в коридоре, вдруг какие осложнения послеродовые. Так положено. Не, все нормально. Меня отвозят в палату. Сон.
Родила я в 13:32. Роды длились около 35 часов.
0 день (продолжение)
Лежу, не то сплю, не то грежу. Слабость такая, что встать не могу разогнуться. Пить. Доползаю до крана, выпиваю воды. Приносят ужин. Никогда не забуду эту сумасшедше-вкусную холодную кашу. Смесь овсянки с гречкой.
Сон. В палату приносят сумку с чем-то и огромный, огромный букетище цветов. Это мне?!!!! Ян!!! Любимый! «Идите, мамаша, вот он под окнами».
— Ян, какая радость, она родилась...
Пятый этаж. Он:
— Ты можешь говорить громче?
— Нет у меня нет сил. Привези мне завтра тово да этово.
— Хорошо. Я тебя люблю.
1 день
С утра просыпаюсь — страшная слабость (кровопотеря, мать ее, думаю) такой в жизни моей никогда не было. Понимаю, что должна любыми способами поднять себя на ноги, иначе я ничего не смогу сделать для нас с малышей, а должны мы отсюда поскорее уйти.
Уколы, меряют температуру, смотрю у меня 36,8. «Сколько?» — Бодро отвечаю: «36,6!»
Вдыхаю яновы цветы, до чего же пахучие! Акушерка: «В палате цветы нельзя, у детей аллергия... Отдай-ка ты их мне, у меня у подруги завтра день рождения. Ну договорились, завтра утром мое дежурство закончится и отдашь?» — «Конечно! Ведь они еще целые сутки будут здесь стоять!»
Бреду по коридору... странное чувство полета. Я вижу девчонок, что родили вчера-позавчера, у них уже пришло молоко, а детишек приносят вместо заявленных 8 раз в расписании раз
Я понимаю, что должна уйти отсюда до того, как у меня появится молоко, иначе я облажаюсь перед своим ребенком по полной программе.
Беседа с доктором. У меня подозрение на инфицирование, 35 чесов безводный период, врач в шоке. Такой мужчина приятный, с серьгой в ухе... Я ему:
— Ну вы же понимаете... что надо бы меня отпустить?
— Нет, в вашем тяжелом состоянии это исключено.
— Ну, муж мой поговорит с вами, хорошо?
— Конечно, он сможет меня найти, но в вашем случае...
Приходит педиатр. Зачитывает для каждой мамочки список болезней ее ребенка. Мне добрым голосом: «У вашей малышки подозрение на инфицирование, ей прописаны антибиотики, сейчас у нее стоит капельница с питательным раствором, также у нее выявлен парез правой части рта, возможно, она будет переведена в другую больницу». Глупая, думаю, лучше бы ты этого не говорила, ты же понимаешь, на что меня толкаешь. «Скажите, а реально ли забрать ее домой?» ...Останавливается, переводит дыхание, и округляет на меня... «Вы что, с ума сошли?!!!»
Через некоторое время под окнами доносится: «Ежиииик,» — пришел Ян с пакетами черти чего, что я ему заказала, яблоки, крапива для кровоостановки, соки, вода, вещи, печенье, мед, чай кипятильник... и прочее, и прочее.
«Ян, завтра будем говорить с врачами, чтобы нас отпустили». Вижу нерешительность. «А ты уверена, что это будет правильно? Они же не просто так вешают на вас такие списки». Предательски чувствую, что и сама не уверена, а могу ли взять на себя такую ответственность, забрать ребенка в таком состоянии... Ладно, подумаем...
В день мне назначено 4 укола антибиотиков. Курс на 4 дня. Знаю, что кормить при антибиотиках вроде нельзя, уходить отсюда. И такая внутренняя борьба весь день. Рассуждаю, ну пару дней поколят и хватит, антибиотики всю заразу убьют, а четыре дня это перебор, да, пожалуй, так.
Физиотерапия. Матку прогревают током, чтобы зараза не росла. Хорошо не 220.
Вечером в восемь нам разрешено поглядеть на своих детей! Затаив дыхание, идем в детское отделение (обычно оно заперто на ключ). Пускают по одному. Вхожу в палату. Там много маленьких кювезов (кроваток) с малышами. «Нет, нет не подсказывайте мне, я сама узнаю». И сразу вижу свою родную девочку. Она сосет кулачок в распашонке с зашитыми ручками. Сосет эту противную ткань. Господи, у меня сердце кровью... Шепчу ей на ушко: «Киса, киса, мы тебя скоро заберем отсюда». Она затихает и слушает меня. Мама скоро тебя заберет. 2 минуты истекли, мамаша, пора, еще люди ждут. Ухожу, слышу горький плач своего ребенка. Ухожу, полная решимости действовать.
Звоню Яну: «Завтра в 9 утра приходишь, начинаем. Скажи, нет ли у тебя сомнений». — «Нет, я готов».
2 день
Просыпаюсь в полшестого. За окном бешено завывает ветер. Да, сегодня решающий день. Мы прорвемся. Мною овладевает лихорадочное возбуждение. Я грызу ногти, ставлю бешенный транс в плейер, час в таком одной мне слышном грохоте. Понимаю, что должна успокоиться, иначе растрачу всю энергию. Приходят, колют, меряют температуру.
Иду за своей бутылкой в холодильник. По дороге звоню Яну. Сонный. «Да, готов. Буду. Целую».
Остальное, как в приключенческом фильме. Разговор Яна с врачом. Я лежу на своем пятом и молюсь. «Нет, ни в коем случае, это невозможно, у нас не было прецедентов». «Ну хорошо, а вот я вам дам это, — протягиваются деньги, — просто, чтобы было, вы же хороший врач». «Ну, в общем, лично у меня возражений нет, она же сама вольна решать, как ей поступить, а вот педиатр вашу девочку ни за что не разрешит отдать».
Хорошо. Разговор с педиатором. Сначала она оглушает его 10 минутной речью, потом получает деньги и сообщает, что лично у нее претензий нет. Пусть я напишу заявление, что забираю ребенка под свою полную ответственность.
Я в радости надолго повисаю у Яна на шее. Мы оба изнурены и счастливы. Пишу заяву. «Ну, может быть вы останетесь до завтра, зачем вы так спешите?» — «Вы же понимаете, что очень важно запустить лактацию, я не могу рисковать...» — вижу одобрение в ее глазах.
Вечером за нами приезжают Ян и Моркоша и привозят нас домой.
... Занавес... благодатный занавес...
Кормлю маленькую, у меня еще молозиво, она с удовольствием все съедает и сладко засыпает. Мои любимые выпивают бутылку шампанского, оделив меня всего лишь одним глотком. Смачно отрываюсь на кагоре. «Эй-эй, Ян, ты погляди, она же из горла хлещет». Ян забирает у меня бутылку: «А то ребенок начнет пить-курить и сама знаешь что, одновременно.» — «Да я выпила всего-то два глотка!!! Ну тогда мне бутерброд с икрой.» — «Моркоша, ей можно?» Ну что за изверг, конечно можно. Никогда еще не лез в то, что мне можно, а что нельзя. Деспот, да и только. Не ожидала, от тебя, Ян такого, не ожидала ......
А ночью приходит... молоко... Я ликую. Мы кушаем.
Счастье пришло в наш дом!
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии
