Лучшая акушерка в Галактике

Я вспоминаю роды все реже. Прошло уже 9 месяцев. Стали стираться воспоминания об ощущениях, о странной, ни с чем не сравнимой боли. Но тот эмоциональный виток, на которые подниманшься в момент рождения ребенка — я верю, надеюсь, желаю, чтобы ЭТИ чувства жили во мне всегда.

В 27 лет это была моя первая беременность и первые роды. Своему состоянию я удивлялась каждый день. И каждый день ждала и переживала, конечно, и в глубине души боялась — не боли. Просто очень хотела увериться, что все хорошо, все в порядке.

Работала до середины апреля. Родить должна была в первых числах июня. Когда у меня уже образовался хороший такой животик, в туалете ко мне подошла коллега и поинтересовалась, определилась ли я с роддомом. Вообще-то, мне еще было рано, но почему-то очень захотелось послушать, как рожала она, в 29, у великолепной акушерки, которая стала впоследствии крестной ее сына, как потом советовала Аню всем подругам, и что уже 6 или 7 из них успешно родоразрешились в 29 роддоме.

Я все запомнила, но никуда не торопилась. И только в преддверии 8-го месяца я набрала заветный номер. Аня задала мне много вопросов, дала несколько советов из области правильного питания беременных и предложила встретиться «ближе к делу». На 36-й неделе я поняла, что ждать больше не могу, и напросилась к Ане в гости. Она предложила подъехать с мужем. Я не загадывала, не знала, закончатся ли здесь мои поиски роддома и врача, но, как всегда, решила положиться на интуицию.

Мы начали с разговора о беременности и общих вопросов. А потом — случилось чудо. Аня (Зубкова) положила руки мне на живот, и малыш ей тут же ответил — это при всей его явной нелюбви ко врачам, к партизанству на всех КТГ, которые нас заставляли передалывать раз 6, потому что, стоило обмотать его аппаратом, как он тут же таился. И вдруг — мегагиперположительная реакция на очень теплые, очень нежные, очень мягкие руки. «У Вас тонус, — тут же отреагировала Аня, — надо лечь в патологию. Попробуйте попросить наряд в 29. Если не дадут — не так страшно. Главное, продержаться еще две недели».

Сказано — сделано. Уже на следующей день я легла в патологию в 70 роддом. Нарядов в 29, конечно же, не было. Две недели пролежала под капельницами. Патология в 70 очень даже неплохая. И врачи приятные. Но отношение... Не знаю, может, у меня такой въедливый характер, и я задаю слишком много вопросов... Но я, действительно, хочу знать, что мне колят, зачем, отчего. И хочу, чтобы мне это объяснили простым языком, понятным. По нашим стандартам это называется неоправданно высокими желаниями. Все две недели я наблюдала, как соседки по палате, по этажу, одна за другой уезжали рожать. В роддоме работает великолепный врач — Роман Геворгиевич. Где-то в глубине души я была готова родить и у него, но роддом закрывался на мойку. Так что, сохранив меня понадежнее, выписали меня на все четыре стороны.

Надо сказать, что все время своего пребывания в 70-м я созванивалась с Аней, и она постоянно меня подбадривала. Учитывая некоторую сложность моего положения, Аня Зубкова предложила рожать по контракту. Я не просто заключила контракт, но и вписала в него Аню, хотя акушерок до меня никто из пациентов, видимо, не вписывал. Но я умею быть настойчивой, когда надо.

Началсь пора тренировочных схваток. Нервы мужа и мамы потихоньку сдавали. И вот, когда однажды после таких схваток у меня поднялась температура до 38, они с радостью сдали меня в патологию в 29-й. По правде говоря, в 29-м патология хуже. Палаты лучше, а патология хуже. В 70-м на этаже всегда сидит акушерка, привязанная только к патологическим пациенткам, в 29-м же на этаже никого нет — акушерка изредка приходит на «пост», но большую часть времени проводит в родблоках, где по совместительству принимает роды. Поэтому в ситуациях, когда кто-то из наших соседок вдруг начинал рожать, приходилось долго-долго самим искать врача.

Схватки начались в 12 ночи. Я засекала. Интервалы большие. По 14 минут. Подошла к дежурной акушерке. Она попросила подождать до 6 утра. Схватки начали учащаться. 7 минут, 6 минут. Я попробовала подойти к ней снова. Врачей до утра не будет. Точка. Пришлось уйти. Надо сказать, что тут-то я и совершила большую ошибку. На схватках, которые становились все болезненее, я стала сгибаться, кладя живот на стол. В результате, вместо того, чтобы опускаться, плод оставался высоко, и схватки проходили без пользы.

Когда врач наконец-то появился (в 8:45), раскрытие было уже 6 см. Надо заметить, что с дежурным врачом мне повезло, он что-то подцепил, повернул, и стало чуть полегче, не так больно.

Через 15 минут приехал мой врач и пришла Аня. Врач посмотрел, зафиксировал состояние и ушел. Аня осталась. Первые несколько часов (часа полтора) мы разговаривали, она пыталась меня отвлечь. Я пыталась не обращать внимания на боль. Врач приходил, смотрел, проколол пузырь, констатировал полное открытие. Плод не опускался. Схватки стали затихать. Поставили капельницу. Я сразу застонала, или закричала, или заревела. Схватки проходили через все тело — снизу-вверх, волной. Выворачивало наизнанку, было больно. Я упрашивала посадить меня на кресло и дать родить.

Рано. Аня была доброй, Аня стала строгой, когда я сказала, что устала и не могу. Аня стала снова мягкой, когда я пообещала собраться. Аня гладила по животу, не отходила ни на минуту, не оставляла меня. Говорила, что боль — это хорошо, это дар. Следила за моим дыханием. В эти часы Аня стала самым дорогим и близким человеком на всем белом свете. Потому что мы проходили с ней через это вдвоем. Она и я. До беремнности я весила всего 50 кг. За беременность набрала 12. Но в последние месяцы ела слишком много булочек и бананов. Плод рос вместе со мной. И теперь вот никак.

Аня сделала все, чтобы я все-таки родила сама. В первую очередь она заставила меня поверить в то, что я справлюсь. И я родила. Сына. За 4 килограмма. На третьей потуге. Роды принимала сама Аня. Хотя рядом были и врач, и педиатр, и еще одна акушерка. Через два часа нас с сыном уже перевели в отдельную палату, а через 15 минут после этого примчался наш папа. С цветами, взъерошенный, ошарашенный.

Прошло уже 9 месяцев. 9 месяцев абсолютного счастья. Мамой быть не просто здорово — это колоссально, непередаваемо, волшебно. Впервые в жизни я действительно горжусь тем, что родилась женщиной.