Мне снова снятся мои роды

Своего четвертого ребенка я рожала в 72 роддоме. Врач в женской консультации предупредила меня, что в роддом придется лечь заранее — из-за возраста (41 год) и повышенного давления. Так что, пришлось мне на 39-й неделе собрать вещи и отправиться в отделение патологии беременности.

Поступила я туда вечером и приготовилась к долгим и скучным дням ожидания родов. Сначала решила ознакомиться с отделением. Я — человек неизбалованный и условиями осталась довольна. Палаты на 2-4 человека, в каждой палате — душ и туалет. Контрактники лежат в двухместных палатах, им разрешают приносить из дома свою одежду. Остальные носят казенное. Звонить можно в любое время по карточкам и жетонам. Жетоны периодически продают в отделении. В каждой палате — телефон, по которому можно поговорить с пришедшими в гости родственниками. Свидания не разрешаются, но можно нелегально спуститься вниз, хотя это и наказуемо. Телевизор — в холле, холодильники — в столовой.

Что мне сразу не понравилось, так это еда. Мне показалось, что работники пищеблока бессовестно воруют, а врачи вынуждены с этим мириться. С голоду, конечно, никто не умер, так как родственники навещают регулярно, а передачи не проверяются. Еще жаль, что телевизор выключают в 10 вечера, но тут уж ничего не поделаешь, режим. Зато никто не мешает болтать с соседками по палате до полуночи. В общем, жить можно.

На следующий день разбудили в 6 утра сдавать анализы. И началось... Скучать мне не дали. Анализов было много: кроме обычных общих, все вновь поступившие сдавали кровь на сахар и протромбин, биохимию. Не успела позавтракать — зовут на УЗИ. После УЗИ — бегом на ЭКГ, оттуда — к окулисту. Потом — беседа с лечащим врачом и совместный осмотр с заведующей отделением. Мне показалось, что на этот совместный осмотр собрались все врачи отделения. После обеда меня подключили к монитору, и я с волнением полчаса прислушивалась к сердцебиению моего малыша. Наконец, пришел мой врач Рашид Ибрагимович и объявил мне приговор: «Решили вас не кесарить и не стимулировать, а дожидаться начала естественного процесса родов». Это решение меня вполне устраивало. Обрадовало и то, что никаких гормональных фонов колоть не стали. Мне почему-то казалось, что с гормонами у меня и так все в порядке. И меня оставили в покое. Не совсем, конечно: то к терапевту отправят, то капельницу от отеков поставят.

Я боялась, что в больнице, без прогулок и регулярной работы по дому, роды никогда не начнутся. Но мои опасения не подтвердились. Через три дня начались слабенькие схваточки и к вечеру отошла пробка. Я решила, что надо больше двигаться, и, несмотря на поздний час, отправилась гулять по коридору вместе со своей соседкой по палате, у которой тоже схватки начались. Дежурная медсестра пыталась нас отправить в палату, но мы ей объяснили, что засекаем время между схватками, и она нас оставила в покое. Так мы и бродили по коридору до часа ночи. А утром всех разбудили, как всегда, ни свет, ни заря, голова тяжелая, и схватки прекратились. Соседка утверждала, что у нее они тоже прекратились, но вид у нее был неважный.

На обходе я сообщила врачу про схватки, меня вызвали в смотровую, и оказалось, что раскрытие стало 2 см. И врач сказал мне, что если снова начнутся схватки, даже слабые, надо будет переводить меня в предродовую. И я снова начала бродить по коридору. Моя соседка уже отправилась рожать, незря она плохо выглядела с утра. И я подумывала, не пора ли мне увеличить физическую нагрузку, например, заняться активной ходьбой по лестнице. Но врач Рашид Ибрагимович увидел меня и посоветовал пойти поспать, чтобы отдохнуть перед родами.

Я пообедала и легла. Сквозь сон я снова чувствовала схватки. Спать они почти не мешали. Через час меня разбудили соседки по палате и спросили, не пора ли мне рожать. Я ответила им, что у меня вовсю идут схватки и попросила не мешать мне спать. Они возмутились — кто же так рожает? Разве со схватками можно спать? Но это действительно было начало родов! В пять часов вечера пришел врач и спросил меня, есть ли схватки. Я радостно ответила, что они идут уже через пять минут, и мне велели быстро собираться в родблок. Тут я заволновалась. Рожать всегда страшно и больно, хоть в первый раз это с тобой происходит, хоть в последний... В общем, рожать не хотелось. А хотелось остаться в уютной палате, рядом с милыми соседками, еще немного подремать, а потом выпить чашечку чая и посмотреть по телику очередную серию любимого сериала... Я залезла под теплый душ. Там было так хорошо, схватки почти не чувствовались. Из-под душа меня вытащила возмущенная медсестра, которая из-за меня не могла пойти ужинать. Переодела она меня в чистую белую рубашку и быстренько увела в родблок. Было 18.15...

...И я как будто попала в сериал «Скорая помощь». Не было привычной общей предродовой палаты, в которой рядом вопят такие же, как и ты, страдалицы. А были индивидуальные боксы, разделенные перегородками. Здесь же и предродовая кровать, и кресло для родов, и пеленальный стол для ребенка. Ко мне подкатили какое-то устройство с трубочками, протянули маску и предложили дышать через нее при схватках. Раскрытие оказалось уже 4 см. Чтобы усилить схватки, мне вскрыли пузырь. Ровно через минуту меня скрутила боль. Я вцепилась в маску и оторвала какую-то трубку. Медсестра это вовремя заметила и, к счастью, быстро все починила. Схватки следовали одна за другой. С каким же промежутком? — Я пыталась засечь время. Похоже, что через минуту, если не чаще. В дверях моего бокса возникла соседка по палате, с которой я ночью гуляла по коридору. «Как, — спросила я, — ты еще не родила? И ты можешь ходить?» В соседнем боксе стоны женщины сменились криком ребенка. Хотелось приподняться и заглянуть сквозь стеклянную перегородку, увидеть малыша. Но я не могла даже повернуться на бок. В промежутках между схватками я судорожно вдыхала воздух и не успевала отдышаться, как все повторялось. Сколько прошло времени? Я взглянула на часы. Было 19.00. Прошло всего полчаса! Оказывается, я уже забыла, как больно рожать! Сколько же это еще продлится? И тут я почувствовала, что головка ребенка продвигается вниз. Стало еще больнее. Бедный мой малыш, как ему сейчас там несладко внутри! Еще одна чудовищная схватка. Я больше не выдержу! Кажется, я произнесла это вслух. Потому что вошедшая акушерка начала меня уговаривать:
— Терпи, терпи, это последняя схватка!
Как она угадала? Вслед за схваткой я почувствовала потугу.
— Быстро на кресло, — скомандовала акушерка.

У меня нашлись силы, чтобы встать и переползти на расположенное рядом с кроватью кресло. Вокруг уже собрались врачи. Когда они успели появиться? Кажется, я перебрала немного этого обезболивающего газа из маски, или же совсем одурела от схваток, что-то я плохо понимаю, что они мне говорят. Велят тужиться, но у меня не получается. Все разочарованы. И мне становится стыдно — я столько раз рожала, а тужиться не умею! Я дожидаюсь новой схватки и пробую еще раз. Есть! Появилась головка. Теперь велят не тужиться, ждать. Мне показалось, что все остальное сделала акушерка. Она освободила головку, и ребенок легко выскользнул ей в руки. Еще мгновение — и моя новорожденная дочка фыркнула, а потом недовольно закричала, все громче и громче. Все! Не может быть, так быстро! Она родилась в 19.30 с весом 3100 и ростом 50 см — моя первая девочка, мой последний ребенок.

Неужели все теперь позади — сложная беременность, ожидание, опасения — и я наконец-то смогу взять ее в руки, взглянуть ей в глазки и сказать ей, как долго я ждала ее! Малышку положили мне на живот, еще грязненькую, и я смогла до нее дотронуться. Но только на минуту — ее тут же забрали обрабатывать. А кормить мне ее не разрешили сутки из-за моего отрицательного резуса. Я и не заметила последней схватки, при которой отошла плацента.

Заведующий отделением Александр Владимирович Бояркин, принимавший роды, помрачнел и на что-то указал акушерке. Они посоветовались и объяснили мне, что часть плаценты осталась в матке и придется отделять ее вручную. Я уже знала, что это такое. Я только спросила, будет ли наркоз. Конечно, будет, успокоили они меня. Если бы это могло меня успокоить! Я боюсь наркоза так, как в детстве боялась гусениц и собак. Мне кажется, что под наркозом можно улететь в ту самую черную дыру, откуда не возвращаются. Но выбора у меня уже не было.
— Вы больше не придете к нам рожать? — спрашивают меня.
— Нет, больше не буду рожать.
— Почему? — Провокационный вопрос. Они уже дали мне наркоз, и теперь, пока я погружаюсь в забытье, выведывают самые сокровенные мои тайны! И я улетела куда-то вглубь компьютера и потом дальше, все дальше по сети...

...Не было ни больно, ни страшно. И тяжелого возвращения назад, когда не можешь вспомнить, кто ты и где находишься, тоже не было. Я просто полетала немного и возвратилась. На вопрос, сколько у меня детей, уверенно ответила, что трое, и от меня все отстали и дали поспать еще.

А когда я проснулась, в боксе никого не было. Мой четвертый ребенок, моя дочка, лежала на пеленальном столике, завернутая в розовое байковое одеяльце, высовывала розовый остренький язычок и пускала пузыри. А я была привязана к креслу и не могла до нее дотянуться. А потом прикатили каталку, нас вдвоем положили на нее и повезли в палату. Меня заранее спросили, хочу ли я лежать вместе с ребенком. И я радостно согласилась. Мне хотелось видеть свою малышку рядом с собой, просыпаясь ночью, носить ее на руках, кормить по первому крику, любоваться ею. И мы вместе провели шесть радостных дней в отделении «мать и дитя».

В палате было две мамы и два малыша. Моя дочка мирно посапывала в своей прозрачной кроватке, несмотря на крики своей новорожденной соседки, и я не могла добудиться ее на кормление. Ухаживать за ней было совсем не тяжело. Каждый день нам приносили большой сверток чистых пеленок. Врач-педиатр на ежедневном обходе грозно ругала меня за большую потерю веса у малышки и требовала будить ее на кормление, а мне не хотелось нарушать ее сон. Но через три дня она сама стала чаще просыпаться и больше есть, начала набирать вес, и нам сделали прививку БЦЖ.

У меня тоже все было в порядке. Нам повезло, нашу палату вела заведующая отделением Маргарита Эдуардовна — замечательный врач и добрый, чуткий человек. Она внимательно нас осматривала, подробно отвечала на все наши вопросы. Мне провели курс антибиотиков, необходимый после ручного отделения последа, кололи сокращающие матку уколы, делали физиотерапию для сокращения матки. Когда пришло молоко и в груди появились затвердения, назначили ультразвуковую физиотерапию для груди.

В общем, шесть дней пролетели очень быстро. Обычно выписывают на пятые сутки, но мне пришлось задержаться из-за ручного отделения последа. Перед выпиской всем делают УЗИ и домой отпускают только когда все в порядке.

...Спустя полтора месяца, мне все еще снятся роды. И я снова и снова оказываюсь в этом замечательном современном родблоке с индивидуальными боксами, как будто попадаю в американский сериал. Просыпаюсь от крика ребенка: моя Ксюшка любит ночью покушать...

Да, все-таки, роды — это яркие впечатления, сколько бы раз ни рожала! Больше я в роддом не приду, теперь у меня три сына и дочка, и мне этого достаточно. Но я действительно жалею о том, что не рожала в 72-м роддоме моих первых трех детей!