Мое Чудо

Собственно, мысль о том, что нам пора иметь ребенка, долго и упорно проталкивал мой муж (в то время еще гражданский). Примерно с год он и так и этак пытался доказать мне необходимость и желанность появления ребенка. Я же считала, что еще не совсем морально готова к такому серьезному шагу. Приводила различные доводы — мы не женаты, квартира маленькая, отсутствие у моей мамы желания стать бабушкой, и пугала нас всевозможными ужасами — полное порабощение ребенком, отсутствие личной жизни, невозможных совместных выходов к друзьям и т.д. Но все это умело опровергалось моим мужем, и, в результате всех его усилий, ребенка уже захотела именно я, причем, наверно, даже больше, чем муж. Мы подали заявление в ЗАГС, сжигая мосты за свободной жизнью, сообщили всем о нашей свадьбе и принялись с энтузиазмом воплощать нашу мечту о ребенке.

На второй месяц наших тренировок судьба, наконец, улыбнулась нам — тест на определение беременности показал две полоски. Ура, свершилось. Теперь предстояло оповестить наших родных — мам и пап — о том, что они скоро станут бабушками и дедушками, а моих бабушку и дедушку — о том, что им выпал редчайший шанс побывать прабабушкой и прадедушкой. Причем хочу сказать, что им сейчас примерно по 75-77 лет, они находятся в полном сознании, относительно здоровы и свой новый статус придал им новый смысл в жизни. Они с энтузиазмом гуляют с правнуком (всегда вместе, трогательно поддерживая друг друга), радуются его успехам. А недавно они отпраздновали золотую свадьбу.

Но вернемся к щекотливому моменту — как же сказать родителям, что они скоро перейдут в новый статус. Обсудив этот момент с мужем, мы решили сообщать родителям персонально, без свидетелей. Не обошлось без некоторого напряжения, но вскоре эта новость перешла в стадию привыкания, и вся семья стала с нетерпение ждать зимы — ведь именно тогда наш малыш должен был появиться на свет.

При этом всем нашлось дело — папе поручили заняться ремонтом, маме — вязать кофточки и пинетки, бабушке и дедушке — переживать и волноваться за нас. Я же, решив подойти к вопросу рождения моего чуда серьезно, окунулась в волшебный мир подготовки к родам. Перечитала массу книг, выбрала себе курсы по подготовке к родам (это были курсы при МГУ под руководством Марины Ланцбург), стала посещать бассейн и заниматься дома специальной гимнастикой. Кстати сказать, курсы очень помогли мне. Всем, кто боится рожать, или кого не удовлетворили книжные советы, я настоятельно рекомендую посетить аналогичные курсы. Ведь помимо непосредственной информации о том, как рожать, что с тобой происходит в процессе родов и как реагировать, если что-то пойдет не так, эти курсы дают мощный положительный заряд на то, что все окончится хорошо, поскольку именно психологически очень страшно остаться в момент родов одной, никто кроме тебя ведь с этой работой не справится, и самое страшное, что ее нельзя отложить, отдохнуть, подумать, второй попытки природа нам не дает — если начала рожать, то придется родить — и точка.

Тем временем беременность моя протекала относительно легко — была некоторая тошнота вначале, я остро реагировала на запахи, но это продолжалось месяца до 3 или 4, потом все прошло, и я стала с нетерпением ждать появления животика. Уже была закуплена одежда на вырост, пришла пора отказаться от каблуков.

В этом счастливом состоянии я сдала две сессии в институте, (одну из них досрочно), незаметно приблизился новый 2001 год, и окончание срока беременности замаячило в недалеком будущем. Категорически отвергая попытки моего врача уложить меня в больницу на всякий случай, так, ради подстраховки, я стала выбирать роддом, в котором моему малышу предстояло появиться на свет. По рекомендациям, полученным на курсах, я объездила их штук 5 или 6. Остановиться решила на 29 роддоме. Я, как увидела это довольно новое здание, с красивым парком под окнами, так и поняла — я хочу, чтобы это произошло именно здесь. Но судьба решила уколоть меня (наверное, чтобы не расслаблялась). С 15 января этот роддом должен был закрыться на чистку, и всех рожениц к этому времени либо выписывали, либо перевозили в другие роддома. Мой врач ставила мне срок 19 — 24 января. Я сама была уверена, что срок должен быть на неделю раньше. И я решила попросить малыша — каждый вечер я разговаривала с ним, описывала ему достоинства это роддома — палаты одноместные, система «мать и дитя», родблоки на одну роженицу, прикладывание к груди сразу после родов. И знаете, он-таки послушался меня.

11 января в 1 час ночи мы с мужем лежали и смотрели какой-то фильм. Мне не спалось. Как-то побаливала спина, вроде иногда больше, иногда меньше. Не скоро до меня дошло, что это может значить. Незаметно от мужа я стала сверять свое состояние с часами — и открылась удивительная вещь, оказывается, схваточки идут уже довольно часто — через 15–17 минут и довольно регулярно. Поняв это, сразу же занервничала, отчего схватки еще ускорились и стали приходить через 7 — 8 минут. Судя по полученным на курсах сведениям, это было не очень правильно, так часто они идти еще не должны были. Муж к этому времени сладко посапывал рядом и моих сомнений не замечал. Как мне казалось, тихо, я встала и пошла в ванную, поскольку теплый душ расслабляет мышцы и усмиряет внезапно распоясавшиеся схватки. Тут же в ванную прискакал мой муж, а за ним и моя мама — узнать, что это я посреди ночи стою в ванной на четвереньках и улыбаюсь. Поняв, что началось неизбежное, родственники перепугались больше меня и трясущимися руками стали собирать меня в роддом, поминутно прибегая ко мне с вопросом — ну как, ты еще не родила. Несмотря на то, что я делилась с ними всей полученной на курсах информацией — о том, что первые роды длятся довольно долго, до 20 часов, а мой процесс только в самом начале, по их глазам я видела огромное желание прямо сейчас же сдать меня врачам и не переживать по поводу того — успею я или не успею доехать в роддом.

Через час стояния в ванной мои схватки затихли до интервала в 24 минуты, на чем я успокоилась и, несмотря на слабые протесты родных, пошла спать. Твердо помня наставления на курсах о том, что если будет такая возможность, надо постараться выспаться перед последним периодом родов, я смогла-таки уснуть и проспала часов 7–8. Проводив бледную, перепуганную и невыспавшуюся маму на работу, мы с мужем позавтракали и решили, что пришла пора нагуливать схватки. Прочитав, что прогулка успокаивает нервы и помогает развитию родовой деятельности, мы пошли гулять. День стоял как по заказу — морозный, солнечный, почто безветренный. Схватки, действительно, стали ускоряться, и их продолжительность тоже стала увеличиваться, равно как и чувствительность. Пришло время обеда, но домой мне не хотелось, и мы с мужем зашли в кафе — он пообедал, а я послушала музыку и попила воды. Есть не хотелось, как, впрочем, не хотелось ничего. Хотелось остановить момент, запомнить его, свои ощущения, настроиться на скорую встречу с нашим крошкой. Скоро нас будет трое — эта мысль уже не отпускала меня. Часов в пять я собралась, и мы поехали сдаваться. Было радостно и оттого, что я еду в тот роддом, который выбрала сама, что половина работы уже позади, что осталось еще чуть-чуть, и я увижу ЕГО. Что будет мальчик, мы знали давно — еще на 20-й неделе УЗИ с уверенностью определило мужской пол ребенка. О боли старалась не думать, все время представляя ЕГО страх, ЕГО работу, ЕГО усилия по появлению на свет.

Всяческие бумажные формальности роддома меня несколько выбили из колеи, сбивало еще и то, что никаких вещей, любовно собранных моей мамой, взять с собой не разрешили — сказали, что завтра новоиспеченный папа привезет. Однако порадовало то, что врач, осмотрев меня и констатировав 7-сантиметровое раскрытие, одобрил мое поведение, поддержал меня, сказал, что я молодец, и что скоро рожу. После клизмы меня перевели на второй этаж в родблок № 19. Интересным открытием стал для меня этот родблок. Оказывается, родильное отделение представляет собой 10 отдельных боксов со стеклянными стенами. Стекло начиналось примерно на метр от пола, и вся анфилада боксов из любого места просматривалась просто отлично. И, хотя, когда я туда попала, мне было уже не до подглядывания за чужой болью — схватки стали оооочень чувствительными, сознание отметило, что слева от меня бокс свободен, а в правом уже лежат двое — мама и ребенок. Для них самое трудное уже позади. Вскоре в левый бокс привели женщину, всю утыканную трубками от капельниц и мониторов.

Я же лежу и мучаюсь. Иногда ко мне приходит акушерка, врач, еще какие-то люди. Мне все равно, я уже ничего не чувствую, кроме боли. Никакого стыда, стеснительности. Пытаюсь переворачиваться на схватках, изменять свое положение тела, как меня учили на курсах. Оказалось, что у каждого своя дорога — от этой боли не помогало ничто, хотелось замереть и перестать двигаться вовсе, как будто неосторожным движением я могла спровоцировать новый виток мучений. Но всему приходит конец и вот врач, на очередном посещении, предлагает мне проткнуть пузырь и начать уже рожать. После этих слов мне так и захотелось крикнуть, а чем, по-вашему, я тут занимаюсь, как не рожаю? Саму процедуру прокалывания пузыря я не почувствовала вовсе, только стало немного тепло и мокро внизу.

Сразу же после этого акушерка предложила мне начать тужиться, однако прежде заставила меня встать и пойти в ванную, ополоснуться и смыть весь пот. Под душем было так хорошо, а еще лучше поза оказалась, сидя верхом на унитазе. Тут-то я и пожалела, что мне не пришло в голову сесть на него раньше — в эту минуту унитаз стал для меня самой незаменимой частью родблока. Пользуясь тем, что акушерка готовила мне родовое кресло, я немного потужилась на унитазе, что оказалось намного легче и результативнее прежнего лежачего положения. Акушерка, обнаружив место моей засады, тут же стала сгонять меня с него, отчитывая меня, что так я, пожалуй, рожу в унитаз, и ей придется ловить ребенка в не предназначенном для его рождения месте.

Охая и ахая, мы с ней перебрались к креслу, и тут меня ждал сюрприз. Само кресло высотой примерно 1 метр с немногим, и мне с огромным животом и непрекращающимися схватками предстояло как-то ухитриться и влезть на него. Осилив и этот акробатический трюк, мы приступили к последнему этапу — этапу изгнания плода. Тут я хочу большое спасибо сказать своей акушерке Анечке, именно ей я обязана тем, что обошлось без разрывов и швов на промежности. Головка только показалась, а она уже говорит, что у меня будет блондин. Уже некоторое время вокруг толпилось множество всяческого непонятного медицинского персонала, причем одна девочка постоянно слушала трубкой стук сердечка моего малыша, устроившись практически сверху меня (я была у нее под мышкой), присутствовавшая тут же практиканточка зачем-то держала меня за руку — то ли меня подбадривала, то ли себя успокаивала.

Самого момента выхода ребенка я не почувствовала, так как очень старалась правильно выполнять команды акушерки. Через определенные промежутки времени она командовала то тужиться, то продыхивать схватки, и когда команда тужиться поступила не вовремя — я попыталась выяснить, почему сейчас, схватки-то нет. И тут услышала самые приятные слова за весь вечер: «Потужься еще, ножки никак не выходят». От неожиданности я широко раскрыла глаза, приподняла голову и увидела синюю ручку, с растопыренными пальчиками, машущую мне в районе живота. Тут же, не отрезая пуповину, моего крошку положили мне на живот, и он, попискивая, попытался лизнуть мой сосок. К сожалению, как следует присосаться ему не дали, а тут же неонатолог взяла его на осмотр, проверку рефлексов и обработку пуповины. Меня сгрузили всем миром на каталку и подвезли к столику, где лежал мой малыш. Так, лежа бок о бок, и впервые изучая друг друга, мы и провели положенные два часа. Странно, но вся боль, которая еще так недавно казалась неисчерпаемой, вдруг забылась. На сердце и в голове стало так спокойно. Я лежала и думала обо всем понемножку, о том, что было и что будет. В соседних боксах в это время шла своя жизнь, кого-то только привели, кто-то уже родил, вокруг кого-то суетятся врачи. Но это все там, за стеной, и, кажется, что это все происходит в другом мире. Здесь же есть только ты и этот комочек, то попискивающий, то пускающий пузыри.

Видимо эта смена выдалась полегче остальных, поскольку акушерка по собственной инициативе предложила отвезти меня к телефону в комнате медсестер, и в полночь я сообщила маме о рождении сына. Она поздравила меня и разрыдалась.

Уснуть в ту ночь я так и не смогла, усталости почти не чувствовала, и сон не шел. Уже под утро, пододвинув кювету с сыном к самой кровати, я немного поспала. 4 дня в роддоме пролетели незаметно, а потом нас забрал новоиспеченный папа, и мы поехали домой, начинать новую жизнь втроем (пока втроем...)