Мои третьи роды

Свершилось, я опять беременна! Был безопасный день, но сперматозоиды мужа (извините за подробность) живут во мне неделями. Они просто там лагерь разбили и осадили яйцеклетку со всех сторон. Наша беда в том, что как только мы занимаемся любовью без дополнительных охранных средств, я тут же беременнею. Врачи говорят об идеальной совместимости и о том, что сперма мужа суперактивна и живуча. Но не это главное. Рожать мне или не рожать? Под конец решили: где двое, там и трое, где трое, там и четверо.

Я втайне рассчитывала на девочку, но при муже делала умные глаза и говорила: «Ах, как сегодня твой сын меня толкает! Ну весь в папочку!». Конец неопределенности пришел после второго УЗИ на 25 неделе. Когда доктор сказал о красивых длинных ногах и тонких пальцах, я заметила:
— А зачем, собственно, мальчику такая красота?
Потом воцарилась минутная пауза, когда доктор с сопением пристально всматривался на экран:
— Да Вы что, мамаша, у вас стопроцентная девочка...

Занавес. Я пришла в себя через минуту. Какой то провал в памяти. Вижу себя со стороны, лежащей на кушетке и смеющейся. Меня просто бьет лихорадочный смех и я не могу остановиться. Принесли валерианочки, я постепенно успокоилась. Доктор сказал, если хотите определенного пола, приходите к нам на восьмой неделе, и мы определим пол, а потом уже решайте, оставлять или нет. Дело в том, что я хочу девочку! Но когда живешь в постоянном напряжении, известие выбивает из колеи. Иметь же троих дочерей забавно и романтично! Словно по Чехову. Тут же позвонила мужу на работу и сообщила ему о дочке. Не могу сказать, что он бурно отреагировал, но проглотил спокойно, а потом еще и меня убеждал, как ему хочется таких чудесных девочек, да целое лукошко.

Потом я гуляла до семи месяцев в беспривязном состоянии. Съездили всей семьей за границу на пару месяцев. Иногда посещала врача, делала УЗИ, доплер. Одновременно отремонтировала с нуля квартиру. Ну и допрыгалась, набегала себе гипотрофию плода. Заключила контракт в «Здоровом поколении» и легла в ЦПСиР на Севастопольском. Там моего ребеночка подкачали, подкормили и, здоровенькие, мы отправились домой дохаживать срок. От спокойной, размеренной жизни и усиленного питания я опять растолстела.

Донашивала с большим нетерпением, все хотела увидеть дочку поскорее и прекратить свой домашний арест. Последний месяц я совсем скисла. Тело болело, по ночам ноги сводили судороги. Я не могла ни спать, ни сидеть, ни ходить. Для себя сделала вывод, что рожать по молодости легче. Иногда начинались ложные схватки. Я тут же хваталась за пакеты и сидела в коридоре, но потом все проходило, а в семье мне дали прозвище «на стреме». Кто бы ни пошел ночью по надобности, всегда видел мой одинокий силуэт на фоне ночного окна с сумками наготове и в одежде.

Наконец, моя врач порекомендовала лечь в патологию, что я незамедлительно сделала. Все мыслимые сроки прошли, а живот еще не опускался. Малышка выросла крупненькой, ей уже не хватало питания, плацента слишком состарилась, и решили вызывать роды. Мужа я уговорила рожать вместе со мной. Даже не уговорила, а приказала, и на все его отговорки об исчезновении его сексуального желания ко мне, говорила: «Отлично! Наконец-то я отдохну и не буду рожать!»

Утром 15 октября 1998 г. врач наказала нам купить гель в аптеке и назначила час икс — 16 октября в 6 утра мне его введут. Еще Белла Львовна предупредила, что схватки могут начаться и прекратиться, так как все зависит от особенностей организма. Тогда вводят второй раз. Накануне мне ставили капельницы. Я очень переживала и боялась. С мужем договорились, как только пойдут регулярные схватки, я ему звоню и он тут же приедет. В 6 утра я была наготове: почистила перышки, убрала вещи, надушилась, оделась в чистое. За мной пришли и увели в процедурную.

Там я залезла на кресло и медсестра стала искать расширитель. Моего размера не было. Это была очень мучительная процедура. Врач после ночного дежурства устала и была немного раздражена. Примерили несколько и никакой не подошел. Она стала вводить гель шприцом без иголки на свой страх и риск вручную. Мне было дико больно, но не от геля, а от того, что меня буквально разрывали изнутри. Потом я слезла и легла на топчанчик, чтобы гель не вытек. Так я пролежала минут двадцать, а потом поплелась в палату. Слезы душили меня, и я поплакала в подушечку.

Лежала до восьми часов, пока не почувствовала схватки. Они нарастали, чему я радовалась. Значит, сегодня я отмучаюсь. И еще, я переживала за мою малышку. Как она там? Ближе к девяти пришла Белла Львовна. Она загнала опять на кресло и больно, дико больно манипулировала в шейке матки. Я задыхалась от боли, непроизвольно подтягивала ноги к животу, мне хотелось реветь и рычать. Белла Львовна очень своеобразная женщина. Она превосходный профессионал, но к роженице относится очень строго и ничего не объясняет. Только в конце она как-то оттаяла и стала более разговорчива и нежна со мной. Белла проколола мне пузырь, и водичка поструилась по ногам. Сегодня я даже не почувствовала приятной теплоты, мне было не до этого.

Честное слово, рожать не так больно, как было мне плохо на кресле при осмотре. Я еле слезла и потащилась в палату. По дороге меня охватила такая тоска, и я разрыдалась. Слезы душили меня, а плечи сотрясались от рыданий. Всхлипывая и размазывая сопли, я с трудом набрала домашний номер и после пяти минут нечленораздельного мычания, попросила мужа приехать. Он прибыл через двадцать минут. С его присутствием мне стало легче, и я даже почитывала газеты. Время от временя приходила Белла и смотрела раскрытие. Шло оно не так быстро. Муж сидел рядом и тоже читал. Я молча терпела, а когда было особенно больно, он брал меня за руку и успокаивал. Белла приходила и проверяла раскрытие. Она массировала шейку, и я изгибалась от боли на кровати, но в конце концов это привело к более интенсивному раскрытию, и в 12.45 меня с вещами и мужем перевели в родзал.

Это класс! Чисто, уютно, самая современная аппаратура. Подключили меня к разному оборудованию: постоянно измеряли сердцебиение ребенка, мое давление, вводили лекарство. Муж сидел на стульчике, а так как я не люблю жаловаться и кричать, то и его своими проблемами не загружала. Он ерзал и задавал вопросики типа: «Это все, ты так и будешь лежать?» Попыталась объяснить ему, что если я не кричу, это вовсе не значит, что мне приятно лежать и отдыхать на кроватке. Врач еще раз посмотрела раскрытие и поцокала языком. Оно было небольшим, а время поджимало. Ребенок слишком долго не мог находиться без воды. Решили поставить эпидураль. Так я не буду чувствовать боль и инстинктивно мешать раскрытию шейки матки. Под наркозом я расслаблю все мышцы, но если и это не поможет, будут делать кесарево.

Я задрожала при слове «кесарево». Как же так, неужели я, такая здоровая тетка, не смогу сама разродиться? Дали подписать бумаги об отсутствии претензий с моей стороны в случае осложнений после эпидуралки. Муж было пытался отказаться, но я подписала. В конце концов я рожу, даже если стану инвалидом. Супругу рекомендуют удалиться. Эта процедура не для слабонервных. Меня сворачивают калачиком на боку и приказывают выгнуть спинку «как кошечка». Самое сложное — лежать без малейшего движения, даже когда схватка идет, и нет сил терпеть. Я закусываю губы в кровь. Наконец, катетер поставлен, и его прилепляют большим квадратным пластырем, след от которого я не могла стереть месяц со своей спины. Постепенно увеличивают дозу. Я лежу и отдыхаю. Не скажу, что совсем не больно, но все болезненные ощущения притуплены.

На часах 16.00. Муж перечитал все газеты, зевает и хочет кушать. Врач посмотрела раскрытие и посоветовала мужу прогуляться домой и покушать, так как лежать мне еще и лежать. Он уже собирался, когда я почувствовала потуги. Шейка раскрылась полностью за суперкороткое время. Персонал засуетился, стал готовить кресло, а мужа попросили сесть за стеклянными дверьми в коридорчике. Он сел как раз наискосок от меня, а я с распахнутыми ногами напротив него. Врач говорит: «Пусть он не присутствует на самих родах, мало ли что с ним будет». Но я решила чтобы он стал у изголовья. Муж гладил меня по волосам и держал за руку, когда я тужилась. Вот уже прорезалась головка, и зазвонил сотовый. Я услышала самый дурацкий вопрос: «Где ты и чем занимаешься?». Ну, что он мог ответить... Сказал правду. Врач закричала на него: нельзя говорить о рождении, пока ребенок совсем не родится. Потом я напряглась последний разок, и Маруся родилась. Причем вылезла только ее голова и сразу же, еще торча из меня, заорала. Как эта девочка любит жизнь!

Родила без единого порыва крошку весом 3.750, 50 см. Чем больше рожаю, тем короче и толще получаются дети. Следующий будет 48 сантиметров и 4 кг весом. Потом муж пошел домой, а я лежала в коридорчике. Мимо проковыляла огромная женщина, а через минуту родила огромного (5 кг) мальчика. Когда его несли мимо, он заметно отличался от своих мелких собратьев.

Послеродовое отделение отличается замечательными условиями. Я не брала Марусю в первую ночь к себе. Мне ее просто не дали, да и после анестезии я была не в состоянии о ней позаботиться. Ночь спала плохо, привыкла, что дети спят со мной с первого дня, а тут она не со мной. Это объяснили тем, что надо понаблюдать за бебиком, мало ли будут изменения в его состоянии.

Теперь я мамочка троих хорошеньких девочек. И еще одно, я заметила — кто как приходила в этот мир, такой у нее и характер. Меньше всего хлопот было с Софочкой, и она ангел в нашей семье. Удачи всем и легких родов.