Рассказ о самом главном событии в жизни каждой женщины — родах
Введение:
Мусь — муж Алексей, он же — Леша;
НЛ — Наталья Львовна, врач, с которой я договаривалась рожать;
Анна — подруга и врач, которая вела мою беременность;
Мышь, Жён — это мои семейные клички :)
СвИв — мама мужа, моя любимая свекровь;
Олег, Егор, Маша, Стас — друзья;
Алла — будущая крестная моей малышки, из Киева;
Инна Борисовна, ИБ — врач, принимавшая роды
12 сентября 2005 г. (первый день 40-ой недели)
Сегодня ровно девять месяцев моей беременности :) И ровно 39 недель. Начинается последняя, заключительная,
Утром перед завтраком взвесилась: 60 кг. Значит, всего с момента начала моей беременности я прибавила 12 кг. Кстати, на этих же весах я вроде бы весила больше. Возможно, я взвешивалась после еды или... Или немного потеряла в весе: я читала, что это верный признак, что в течение следующих нескольких дней начнутся роды :)
После четырех вечера нам с Мусём к врачу. Почему-то не боюсь и не нервничаю, хотя сегодня, наверное, узнаю, рожать ли мне самой либо готовиться к операции: вердикт врачей — узкий таз
Но мы с малышкой обо всем договорились. Она у меня молодец, я ей верю. И она мне доверяет. Мы — одно целое. И мы знаем, что надо родиться самим: так для всех будет лучше. И мы родимся!
Пока ждали НЛ, позвонила Анна. Волнуется :) Мусь ответил ей, что мы перезвоним, когда выйдем из роддома.
Наталья Львовна приняла нас радостно и бодро. Сказала, что помнит мою заветную дату: 19 сентября. Оказалось, что я забыла обменную карту. Но пока это было неважно, главное — на роды ее не забыть. Оставив Муся в коридоре, я отправилась вслед за ней в приемную. Там она попросила меня раздеться, чтобы посмотреть на пузо. Я сняла брюки и бандаж, покрутилась вокруг. Она все время качала головой, я спрашивала, в чем дело, но она упрямо молчала. Проходившая мимо врачиха вдруг остановилась и уставилась на меня так, словно я привидение... Я снова спросила: «Что не так?»
— Видишь, заяц, — ответила НЛ, — даже люди останавливаются!
Я снова не поняла, в чем дело, и продолжала вопросительно смотреть то на НЛ, то на ту, вторую.
— Я аж залюбовалась! Не могу мимо пройти :) - воскликнула вторая, — какая мамаша симпатичная! А какой хорошенький животик!
И подойдя ко мне, она потрогала мое замечательное пузо, погладила его, отошла и снова окинула меня взглядом:
— А так надоело смотреть на всех этих расплывшихся беременных!
— Вот и я говорю, — сказала НЛ, — девочка отдельно, живот отдельно!
Затем она посмотрела меня на кресле. Честно говоря, я несколько опасалась этого осмотра, так как наслышалась ото всех, что это самая неприятная процедура — якобы, ужасно больно, рожать, мол, и то легче. Мне было совсем не больно. То есть, понятное дело, неприятно, конечно, но терпимо, и уж вовсе не смертельно :)
Она вывела меня в коридор, к мужу.
Раскрытие на один палец, что вполне соответствует сроку — полных 39 недель. Роды еще не начались. Но в принципе могут начаться в любой день. НЛ порядком расстроила меня тем, что сообщила: для меня и 3 кг могут оказаться непосильными. К тому же, она настаивает, чтобы я легла заранее. На все мои вопросы «зачем» да «почему» ясных ответов не дает. Единственное, что говорит, — надо понаблюдаться, и принимать решение о способе родоразрешения лучше не ей одной, а собрать консилиум. Одним словом, ее настойчивость повергла меня в уныние. Я так хотела приехать в роддом сама! Ночью! Или утром — неважно. Главное — во время схваток. И много раз рисовала себе картину: как мы вместе с Мусем собираемся в роддом... А тут — лечь!.. В моей голове это не укладывалось...
Затем она снова забрала меня, на сей раз — на УЗИ. УЗИ делала какая-то нерусская, но приятная тетечка по имени Зара. Из всего, что было доступно моему понимаю, я вынесла несколько моментов: во-первых, приблизительная масса моей малышки = 3 кг, во-вторых, головка уже глубоко вставлена в таз, что является признаком скорых родов, но одновременно с этим становится более затруднительным произвести точный замер головы ребенка, в-третьих, малыш мой — точно девочка, в-четвертых, задний вид, в-пятых, у малышки худенький животик, соответствующий
— Что это значит? — спросила я.
— Синдром задержки развития плода, — ответила Зара.
Другая бы на моем месте упала в обморок или же запаниковала. Я — решила выкинуть из головы как нечто, не стоящее внимания. В кого, интересно, ей быть большегрудой? Уж точно не в меня и не в мужа :) А с развитием у нас все будет о’кей, даю гарантию — это, благо, и в меня, и в мужа! :)
Услышав про 3 кг, я вздохнула было с облегчением, но произнесенное Зарой словосочетание «задний вид» снова напрягло меня. Удивила реакция НЛ:
— Ну, это ладно, пусть пока, — и она махнула рукой. Так, словно, это было не так уж важно.
К тому же, мне показалось, что она как-то уж очень акцентировала внимание на том, что, так как головка ребенка уже хорошо вошла в таз, то и замерить ее можно ошибочно.
— Причем, мы ведь можем ошибаться в сторону уменьшения ее размеров, так ведь? — спросила она Зару, хотя вопрос явно был задан исключительно для меня.
— Да-да, конечно, — подтвердила та.
НЛ снова вывела меня в коридор. И снова — старая песня о главном: надо ложиться.
— Зачем?! — вопрошала я.
— Ну, я же тебе объясняю...
На самом деле ничего она толком не объяснила. И лишь повергла меня в глубочайшее расстройство.
— Почему ты не хочешь ложиться? — спросила НЛ.
— Я не то, чтобы не хочу... Просто мне хочется знать, зачем? Что со мной будут делать?
— Мы тебя понаблюдаем. И ребенка тоже. Сделаем фон... Ну, ты сейчас скажешь, что это стимуляция... — сказала она.
Я изменилась в лице:
— Что сделаете?
— Я тебе потом объясню, — ответил муж, — когда нам лечь?
— В ближайшие дни. Если не хотите ложиться сейчас, то
Мы обменялись с ней мобильными телефонами.
По дороге домой Мусь предположил, что она работает в отделении патологии, и ей проще положить меня, чтобы официально вести и обследовать. К тому же, узкий таз, да еще и обнаружившийся задний вид — вещи серьезные, и не стоит пускать все на самотек, лучше быть под наблюдением врачей.
— Но я не хочу! Не хочу никакого вмешательства! Никакой стимуляции! Я хочу приехать из дома! И, знаешь, я боюсь, что врачи могут позволить себе перестраховаться или просто допустят ошибку — меня порежут, а можно было бы и избежать хирургического вмешательства! Я так хочу родить сама!
— Фон — это не стимуляция. Тебе просто могут поколоть витамины. Пойми ты, Мышь, что ошибка врачей будет более вероятна, если ты прискачешь к ним с пакетами и схватками — вот тогда, не имея достаточно времени и не видя тебя ранее, они и могут принять решение, которое тебе ой как не понравится. А если ты полежишь, у них будет время понаблюдать за тобой и ребенком, они все обдумают, и вероятность естественных родов в твоем случае только возрастет.
— Ты думаешь? — неуверенно спросила я.
— Да, — ответил муж, — это не шутки. Я считаю, что надо ложиться.
Я позвонила Анне. Она тоже уверена, что надо лечь, и не понимает, что приводит меня в такое расстройство. Я пустила слезу. Но уже тогда точно знала, что лягу. Не хочу неприятностей и неожиданностей. Именно поэтому слезу, наверное, и пустила.
Мы приехали на Довженко. СвИв сразу просекла, что я расстроена. Я ей все рассказала, умолчав, правда, о заднем виде. Она уверила меня, что все будет хорошо, что надо лечь и т.д. и т.п.
К ночи мы вернулись домой. Приняли решение лечь
13 сентября 2005 г.(второй день 40-ой недели)
Весь день гладила детские вещички. Устала.
Ждала, когда приедет любимый брат: он обещал привезти мамины документы, чтобы я сходила в наш ДЭЗ для перерасчета квартплаты. А потом я собиралась еще успеть получить свой страховой полис. Я прекрасно понимала, что сегодня — последний день, когда я могу все это сделать...
Настроение отвратительное. Неизбежность моей госпитализации ввергла меня в состояние тяжелой депрессии. И братец все не едет... Не дождавшись его, я сходила в ДЭЗ, решила сдать остальные документы. Братик приехал без семи минут семь. В семь закрывалась эта долбанная контора, выдающая людям страховые полисы.
Я встретила его одетая.
— Едем! — на ходу крикнула я.
Меня ничуть не смущало, что на полисе будет вечно сиять
Самое смешное, что мы успели. Я влетела в комнатку, там сидел ужасный дядька и играл на компьютере в тетрис. Я с размаху плюхнулась на стул, он как-то подозрительно подо мной скрипнул, и высказала ему все, что думала и даже то, о чем подумать еще не успела (дело в том, что полис мне должны были выдать месяцем ранее, но контора была молча закрыта без единого объявления, кроме «выдача страховых полисов с 13 сентября»). Он попытался пролепетать что-то в свое оправдание, но вышло не очень.
Схватив полис, я стремительно вылетела из его кабинета, хлопнув дверью. Отвела душу, называется. Погода отличная: солнце, тепло. Настроение мое потихоньку поднимается.
Мы с братиком заехали в «Тук-Тук», я купила себе домашний костюм: очень красивый, синий с белой футболкой, там нарисованы коты, которые ныряют за рыбой :) Я давно на него поглядывала. Когда мерила, девушка-продавец попробовала высказать опасение насчет целесообразности этого процесса: пузо у меня было весьма приличное :) А костюм-то не беременный, а самый что ни на есть нормальный :) Но я все равно все померила и осталась довольна :)
Купили арбуз. Потом отправились в «Кенгуру» тратить оставшиеся купоны. Купили стерилизатор, бутылочки и еще пару нужных вещиц. Я не удержалась и не смогла устоять перед пухлым голубым с бледно-бежевым медведем, на лапах у которого написано было: «Baby boy». Я решила, что это будет отличным подарком моей крошке ко Дню ее рождения — жених :)
После «Кенгуру» мы уже никуда не успевали, да и некуда было. А посему отправились домой с заездом в «Солнечный рай». Выпили по чашке шикарного кофе: я полностью пришла в себя и чувствовала прилив сил.
С каждым глотком понимала, что, возможно, это последний мой свободный «выход в свет» в качестве обычной женщины, а потом я всегда буду мамой :)
14 сентября 2005 г. (третий день 40-ой недели)
Утром встала рано. Доглаживала детские вещички. Кругом — какой-то шурум-бурум... Чувствую себя ужасно: моральный упадок :( Часа в четыре приехал муж. Я накормила его обедом, приготовленным собственноручно. Ему понравился :)
Звонил Олег. Узнав, что мы собираемся пойти на Егоровскую премьеру фильма «Мужской сезон: бархатная революция», он опешил: «Как?! Ты хочешь родить в кинотеатре?!» :)
В пять мы вышли из дома. Поехали на метро, без машины. Погода прекрасная: солнце, тепло, хорошо. Возле Пушкинского мы встретились с Машей и Стасом. Мужья наши познакомились.
Маша снова выразила надежду на мое присутствие на ее свадьбе: ни Олега, ни Егора не будет — так получилось. Я снова уверила ее, что приду, а про себя подумала: «Главное, родить самой. Ведь если будет Кесарево, то про свадьбу придется забыть...»
Мусь был в отличном настроении. Он купил Мышу целое ведро попкорна :) Фильм мне понравился. Егор — как всегда на высоте. Хорошая работа. Монтаж что надо. Смотреть приятно.
Мусь хотел пойти со всеми куда-нибудь посидеть, покушать, но никто его особо не поддержал: все устали и тоже направлялись домой. Ну, и мы тоже отправились к себе, нам ведь еще надо было заехать к Анне за направлением...
Настроение грустное. Ложиться в роддом не хочется.
Когда подъезжали к Анне, было уже около полуночи. Они с мужем оглядели меня беременную последний раз, улыбнулись и пожелали удачи в предстоящем нелегком труде. Я тоже понимала, что, уезжая завтра в роддом, вернусь оттуда уже точно без пуза зато с маленьким конвертиком в руках :)
Я еще раз поплакалась Анне по поводу моей госпитализации в патологию, робко выразила последние сомнение целесообразности таких действий и, вздохнув, распрощалась.
Домой возвращались пешком. Мусь продолжал находиться в отличном расположении духа, хотя и подустал маленько. Что до меня, то я просто сваливалась с ног от усталости.
Неожиданно позвонила Алла. Я была очень рада ее слышать. Пожаловалась ей, что меня кладут все-таки в роддом и будут собирать консилиум, чтобы решить, каким способом мне рожать: самой или Кесарево.
Алла пожелала мне удачи, сказала, что она точно знает — все будет хорошо, — и просила сообщить ей сразу, когда рожу.Я обещала.
Дома я поняла, что собирать пакеты в роддом (которые, увы, до сих пор у меня были не собраны) не в состоянии. Леша уговорил меня лечь спать (впрочем, особого труда это ему не стоило :)) и обещал, что утром поможет. Поели арбуз и легли.
15 сентября 2005 г. (четвертый день 40-ой недели)
Встала в шесть. Безумно хочется спать!
«Ну, ничего, — подумала я, — в роддоме отосплюсь!» Помогать мне муж с утра передумал :( Я страшно обиделась на него.
Настроение было препаршивым. Я в слезах собрала пакеты и заставила себя сфотографироваться с голубым мишкой, прекрасно понимая, что это будет последняя мой беременная фотография.
Мы как-то хитро ехали в роддом, объезжая пробки. Позвонила Анна, назвала номер наряда. Я записала его в направление. Настроение маленько улучшилось: погода была чудесная, красиво просыпалось солнце... По радио передали, что сегодня ночью ожидается сильнейшая магнитная буря, к тому же в Москве можно будет видеть северное сияние.
«Ух, ты! — подумала я, — надо будет посмотреть!»
На мужа я злиться перестала: на самом деле он мне ничем не смог бы помочь. Леша заметно нервничал, тоже ведь понимал, что сейчас отпустит меня и увидит потом только в окошко... С кулечком :)
Часов в девять утра мы были в приемном отделении. Я заняла очередь за тетечкой. Вслед за мной пришли девушка с молодым человеком. Она была месяце на седьмом беременности, видимо, ложилась на сохранение. Ей тоже было грустно, она даже поплакала немного на плече у любимого.
Подошла моя очередь. Меня сразу переодели в больничные рубашку и халат. Когда я отдавала вещи мужу, на глаза навернулись слезы. Снова подумалось, что совсем не так я хотела ехать в роддом...
Муж поцеловал меня, обнял, сказал, что любит своего Мыша и попросил пообещать, что Мышь не будет хныкать и ругаться с врачами :) Мышь пообещал.
Прием длился очень долго: только к обеду я попала в палату. Сначала у меня взяли документы и попросили улечься на кушетку. Пришла врач и померила мне таз (увы, я забыла спросить размеры). Потом посмотрела меня на кресле. Раскрытие — один палец. Признаков начинающихся родов нет. Затем мне вручили ужасный листок и сказали, чтобы я поставила под ним свою подпись. Лучше бы я его не читала! Там перечислены все возможные осложнения и написано, что я даю согласие на совершение со мной и с ребенком страшных действий, за последствия которых роддом ответственности не несет... После прочтения меня передернуло. Слезы сами покатились из глаз.
— А если я не подпишу?
— Почему? — удивилась принимающая меня полная девушка.
— Почему?! Да Вы читали эту бумагу?!
— Ну, это же просто для протокола, не обращайте внимания, — отмахнулась она.
Я подумала с минуту и подписала. И тут уж почти разревелась.
Девушка расстроилась:
— А почему Вы плачете? Это мы Вас чем-то обидели?
— Нет, — говорю, — не Вы, просто ложиться не хочется.
Но девушка не разделяла моих переживаний и осталась пребывать в расстроенных чувствах. Я вышла к мужу в коридор в халате, и он окончательно понял, что оставляет меня с пузом в роддоме... Ему стало грустно. Мы поцеловались, я показала ему эту страшную бумагу, поплакала на плече, взяла свои пакеты и обещала не терроризировать врачей.
Меня с кучей пакетов («Это все ваши?» — удивилась врачиха) повели на диван ожидать дальнейших указаний. Я видела, как все то же самое проделали с девушкой, которая сидела за мной в очереди в коридоре: она уже не плакала. Ее посадили рядом со мной на диван. А я облокотилась на свои пакеты и еще около получаса ждала другую девушку, какой-то корейской наружности, для того, чтобы она заполнила мою карту. Наконец она подошла и снова начались вопросы...
Большая приятная женщина, пришедшая к нам после корейской, пригласила на УЗИ.
— Я хотела бы, чтобы присутствовала Наталья Львовна. Это возможно? — спросила я потухшим голосом.
— Зачем?
— Просто она обещала мне...
— Но ведь я покажу ей результаты УЗИ. Или Вы мне не доверяете? Она сейчас на операции. Неизвестно, сколько ее ждать.
Мне стало как-то неловко:
— Да нет, конечно, доверяю. Просто мне УЗИ делали в понедельник. Нужно решить, как мне рожать — самой или Кесаревым...
В результате первой на УЗИ пошла эта девушка, а я подумала, что действительно не имеет смысла дожидаться НЛ: ей все покажут. И я легла на кушетку.
— Приблизительный вес ребенка 3 500 кг, — выдала тетечка.
— Сколько?! — я аж подпрыгнула на кушетке.
— Что ж Вы так реагируете, девушка?
— С моим тазом...
— Ну, измерить точно невозможно, понимаете: головка уже глубоко вставлена в таз. У меня получается минимум 3 300, максимум 3 500 кг. Вот такой диапазон, — успокоительно пробормотала она.
Я не успокоилась. Наоборот подумала: «Ну, все, теперь Кесарево мне обеспечено» и окончательно пала духом.
Наконец меня, павшую духом, отвели в палату. Поднимали на лифте. Вахтер — смешной высокий дядечка с лысиной — пожелал мне удачно родить. Я кисло улыбнулась и даже, кажется, спасибо не сказала.
В палату я вошла как сомнамбула — надутая сомнамбула. Поздоровалась. Моя постель оказалась у окна. Поставила свои мешки у тумбочки с намерением разобрать их завтра и легла на кровать. Вместе со мной в палате было пятеро беременных. Все они мило беседовали и лишь изредка кидали в мою сторону вопросительно-любопытные взгляды. Я тоже иногда косилась на них, но продолжала молча орошать подушку слезами. Жутко хотелось спать.
«Единственный плюс моего заключения — возможность выспаться,» — подумала я.
Ту, что лежала рядом со мной, звали Светлана. Она ждала мальчика. Очень добрая, действительно светлая девушка. Она первая заговорила со мной:
— Почему ты плачешь?
— Узкий таз. Мне обещают Кесарево, а я хочу рожать сама, — просто ответила я.
— И обязательно родишь!
— Да, хочется в это верить...
Наталья Львовна все не шла. Хотя обещала навестить меня и собрать консилиум.
— Она придет. Если обещала, точно придет. Тем более, это вся палата её. У меня ситуация непростая. Ко мне она точно должна подойти.
У Светы — вторые роды. Первый мальчик умер сразу после рождения. Слабенький был. Отслоение сетчатки глаз — верное показание к Кесареву. Сейчас у нее шла только
В нашем ряду у двери лежала Маша. У нее шла
Напротив нас — одна на сохранении, другая — Таня — рожала вторую девочку и тоже ждала Кесарево — тазовое предлежание.
Так-с... Что же было дальше?
Ах, да! Одним словом, я долго не принимала участия в общем разговоре. Угрюмо пялилась в окно, иногда поглядывала на соседок и молчала. Потом, мало-помалу, настроение мое улучшилось. Соседки о чем-то шутили, мне даже стало смешно пару раз. Помню, мы разговаривали о том, что может ускорить начало родов. Маша сказала: «Ничто не может! Всё пробовали: и по лестницам бегали, и зарядку делали, и сексом занимались — безрезультатно! Мой совсем не торопится!» Еще о чем-то болтали, сейчас уже, увы, не вспомню. Да и не важно, наверное, это.
В конце концов, мне стало почти совсем легко и весело. Услышав причину моей печали, они все с усердием принялись уверять меня, что все будет о’кей, и даже если станут делать кесарево — тоже не беда, почти всем им оно предстоит, и они его не боятся. Я, конечно, по-прежнему содрогалась от слова «кесарево», но уже старалась выкинуть это из головы. И получалось. Все они обратили внимание на мой аккуратный животик, похвалили.
Распахнулась дверь, и мы услышали: «На ужин!» Это был единственный раз, когда я слышала, что звали кушать. Потом приходилось самой бегать и проверять, не пора ли поесть — никого не волновало питание молодой мамаши. А все потому, что уже утром я окажусь этажом ниже, в палате родивших мамаш :) Условия там заметно отличались от «патологии» в худшую сторону.
Ужин был ужасен. Но голодный Мышь слопал все, не глядя. К тому же я и так всеядна. Кстати, уже на следующий день я подумаю, что ужин в «патологии» — весьма приличен по сравнению с несолеными крохами, которыми нас будут кормить после родов... После ужина мне стало и вовсе хорошо. Перспектива полежать здесь пару-тройку дней уже не приводила меня в ужас, а казалась даже слегка заманчивой — отосплюсь...
Наконец появилась Наталья Львовна. И сразу ко мне.
— Прости, что раньше не пришла. Пятнадцать операций сегодня было. И, как на зло, все тяжелые. Вырваться не могла. Сейчас смотреть тебя тоже не буду: очень устала, с ног валюсь. К тому же консилиум собрать не удастся: уже никого нет. Моя смена закончилась, еду домой. А завтра в восемь утра приеду, тогда и подумаем, что с тобой делать, соберем консилиум.
«Консилиум, консилиум! — подумала я, — ладно, делайте, что хотите. А я сейчас высплюсь — третий день об этом мечтаю! Завтра так завтра...»
Она поговорила со Светланой, уверила ее, что все будет хорошо, просила поменьше двигаться и лежать на боку, и ушла. Мы еще посмеялись, поболтали. Не помню, о чем, но смеялись до слез :)
Я поделилась со всеми: мол, наконец-то высплюсь, а то в последние дни так забегалась, что от усталости валюсь с ног... Девчонки посмеялись в ответ и сказали, что по ночам не спят: дружно бегают в туалет. Я уверяла всех, что эта проблема меня не коснулась и ночами я сплю как убитая, никуда не бегаю. Никто не поверил.
Кстати, пока болтали, я внезапно ощутила несколько резких, очень резких толчков внизу живота. Будто кто-то взял дубину и пытался с ее помощью разнести себе выход на этот свет вдребезги :) Виду я не показала. Но с радостью подумала: «Вот оно! Похоже на схватки Брэгстона-Хигса! Наконец-то! Видимо, роды скоро...» Эти схватки, — как мне казалось тогда, предвестники, а на самом деле, они были уже родовыми, — длились дольше тех, что посещали меня вечерами в последние две недели: несколько подряд, потом минут через пять снова. Да и по силе своей они отличались от предыдущих — было почти больно.
Я мысленно помогала малышке. Со схваткой не зажималась, а наоборот — толкала ее к выходу, расслабляла мышцы. И улыбалась :) Ощущения были необычными, интересными. Через пятнадцать минут эти самые схватки прошли бесследно, и как я не вызывала их — не появлялись больше. У меня не возникло никаких предположений о том, что это начинаются роды...
Легли спать. Все мое тело просило только одного — отдохнуть. Усталость навалилась страшная. Ощущение было такое, будто я неделю не спала. И я пообещала телу, что не услышу никаких шумов и беготни по туалетам, а буду спать мертвым сном... Но тут я вспомнила о северном сиянии — и все мы высунулись в окна... Окна в палате большие, без занавесок. И... ух ты! Какой-то бледный луч пробежал по небу и скрылся!
— Северное сияние! — воскликнула я.
Тело мое недовольно село на кровати. Я мысленно попросила у него прощения и пообещала, что через минуту обязательно лягу. Все ринулись к окнам. Одна Светлана осталась на месте и все время спрашивала: «Ну, что там?»
Долго мы не могли понять, что это такое. Луч то появлялся, то исчезал, то снова озарял небо. И когда все уже поверили в северное сияние, мы вдруг увидели прожектор, наподобие маяка, он гонял туда-сюда этот луч, видимо, наблюдая за спящим городом. Увы, но все равно красиво.
Забыла сказать еще, что в эту ночь было полнолуние. Я снова опустилась на подушку и смотрела на круглую, как блин, белую луну.
Болтовня мало-помалу сошла на «нет», я услышала чей-то мерный храп и расстроилась: не выношу, когда храпят. Вот что реально может помешать мне выспаться! Но в ту же секунду поняла: я настолько устала, что помешать мне выспаться не сможет уже ничто...
И... стала медленно погружаться в приятную дремоту...
Я, кстати, так отчетливо помню это, что сейчас даже чувствую, как мышцы расслабляются, и ум постепенно покидает меня, мысли улетучиваются, тело слабеет...
Однако кое-что мне все-таки помешало :) Лежа на левом боку лицом к окну и уже улетая в сон, я вдруг почувствовала, как луна тревожит меня, не давая окончательно упасть в объятия Морфея. И решила повернуться на другой бок.
Повернулась. И в тот же момент из меня хлынуло что-то теплое и обильное.
«Воды, — подумала я лениво, — ага, значит... Значит, я рожаю?..»
Но не проснулась от этой мысли, не вскочила, не стала кричать «ура», а только слабо улыбнулась: «Ну, вот, выспалась!» Спать хотелось так невыносимо, будто мне не давали этого делать неделю. И я даже не шевельнулась.
Стала думать. Первые роды. Я читала, что они длятся долго. Сначала, правда, схватки должны начаться, а потом уж воды отойти. Безводный период может длиться не более двенадцати часов. Сейчас (я с трудом разлепила уставшие глаза и посмотрела на часы) полночь. Значит, до двенадцати завтрашнего дня я могу не волноваться. Кстати, сейчас начнутся первые схватки, они будут слабыми, и во сне я их совсем не почувствую. Усилятся они к утру, я проснусь, в восемь придет НЛ, и я как раз начну рожать. А пока можно все-таки поспать... А, может, это и не воды вовсе, может, мне показалось?
Тут — в ответ на мои мысли — воды хлынули снова.
«Нет, все-таки, это они,» — решила я, продолжая отлетать к Морфею.
Так я размышляла над происшедшим. Но недолго :)
Вслед за водами я почувствовал первую схватку. И какую!
«Ого! — подумала я, — кажется, я рожаю...»
За первой — сразу вторая, еще сильнее. За второй...
Я нехотя села на кровати. Предчувствие самого важного и ответственного момента в моей жизни постепенно наполняло мою душу. Достала из сумки тетрадку с ручкой и записала «00.00 — первая схватка, длительность — 5 секунд»...
16 сентября 2005 г.
Записав еще парочку схваток, я поняла вдруг, что делаю что-то не то. Они понеслись по нарастающей с такой скоростью, что я должна была уже бежать за врачом, а не рисовать каракули в тетрадке.
Рожаю. Я улыбнулась :) Ура, скоро, совсем скоро на свет появится моя малышка, та, что толкала меня все эти месяцы в бока и щекотала пузо пятками :) И я смогу поцеловать эти самые пятки :)
Закралась было прежняя мысль о кесаревом сечении, но тут же исчезла безвозвратно. Я отчетливо поняла: рожаю. Рожу сама. И быстро. Страшно? Нисколько. Ни секунды. Мне стало очень весело. Настроение поднялось, сон улетучился. Я рожаю! Ура :)
Я встала. Сбегала в туалет посмотреть, что там со мной такое. Сняла совершенно мокрые трусы. Вспомнила, что надо бы посмотреть на воды — они должны быть светлыми и прозрачными. Но мои воды были в матрасе кровати. И я забыла о них. Я знала, что они светлые и прозрачные. К тому же трудно было определить их количество, но это тоже меня не волновало — знала, что все нормально.
В туалете ничего необычного я у себя не обнаружила: ни крови, ничего. Все, как и было раньше, все на месте :)
Схватила телефон и выскользнула за дверь. Позвонила мужу.
— Муж, ты спишь?
— Ну, так, а что? Ты-то почему не спишь?
— Я, кажется, рожаю.
— Да ладно! — поразился муж, будто оставил свою жену не в роддоме, а на курорте :)
— Ну, да, серьезно. У меня воды отошли и теперь схватки.
— Ты, Мышь, даешь! — сказал муж, мгновенно проснувшись.
— Чё делать-то? — спросила я весело.
— Ты, вообще, уверена?..
— Мышь, конечно, глуп по жизни, но не настолько.
— Может, это не схватки вовсе?
— А что же? — удивилась я.
— Ну, не знаю... Что ты чувствуешь?
— Что, что! Схватки. Не могу тебе объяснить...
— Ладно, тогда иди к дежурной медсестре. Скажи ей, пусть вызовет дежурного врача.
— А как же Наталья Львовна?
— Если все так, как ты говоришь, то доехать она не успеет.
Я отправилась к медсестре.
Медсестра, молоденькая девушка с недовольным лицом, спала на кушетке в медсестринской комнате. Я постучалась.
— Что Вам? — сонно спросила она, не вставая с кушетки.
— Простите, пожалуйста, — мне почему-то было неловко, что я бужу ее среди ночи, — но я, кажется, рожаю.
Она включила свет и поднялась.
— Что?
— Я говорю, что, кажется, рожаю.
— Почему Вы так думаете?
— У меня воды отошли, и схватки через каждые пять минут. Сильные.
Медсестра протерла глаза и уставилась на меня так, будто я привидение.
— Девушка, — сказала она устало, — не выдумывайте и идите спать. Что-то не похоже, чтобы у Вас были схватки каждые пять минут. С таким лицом, как у Вас, не рожают!
Я опешила. У меня и вправду был, наверное, преглупый вид. Я улыбалась во весь рот и весело поглаживала пузо.
— Идите спать, я Вам говорю. Всем вам кажется, что рожаете. Нечего понапрасну врачей теребить. Вот как не сможете заснуть, тогда и приходите, — добавила она и выключила свет.
Я сняла улыбку с лица и поскакала в кровать, потому как была девочкой послушной да и мужу обещала не препираться с медперсоналом. На цыпочках, чтобы никого не разбудить, я дотопала до своей кровати и влезла на мокрый матрас. Самое смешное, что я действительно попыталась заснуть.
Ровно через пять минут поняла, что это невозможно. Схватки участились и стали такими болезненными, что не то, что спать, а просто лежать я могла позволить себе с трудом. Я снова направилась к медсестре. Но уже не скакала, а ковыляла, нагибаясь вперед и придерживая живот, будто он мог отвалиться :)
Позвонила мужу. Я вообще все время ему звонила и докладывала, как обстоят дела. Муж у меня молодец: он при этом продолжал временами дремать, хотя, конечно, уже не спал толком :) Благодаря его спокойствию я чувствовала себя уверенно и храбро :)
Муж все спрашивал, что я чувствую, как я чувствую и смотрел ли меня врач. Я отвечала, что чувствую себя весело, бодро, но хреново :) Врач не смотрел, только еще вторично топаю к медсестре.
— Опять вы? — спросила та, сонно протирая глаза и садясь на кровати, — что, не спится?
— Я бы с удовольствием, — отвечаю, — но это никак не возможно. Еще ни одна женщина не родила во сне.
Она, вздыхая, включила свет и набрала дежурного врача.
— Женщина говорит, что рожает. Хотя, по-моему... Что? Говорит, схватки частые и воды отошли... Да, хорошо, поняла.
— Ждите, — бросила она мне, — врач сейчас придет.
Интересно, что она хотела сказать этим своим «по-моему...»?
Я стала ждать. То есть, я не присела на скамеечку и не рассматривала цветочки в коридоре. Я ходила взад-вперед мимо палат и нагибалась, придерживая пузо. Схватки нарастали с такой силой и скоростью, что я подумала: «Ого! Принцесса моя, ты что, галопом там что ли к цели скачешь?!» В перерывах между ними я набирала мужа, успевала бросить ему пару слов и вырубала телефон, поскольку мне снова становилось не до этого.
Отчетливо помню, как боялась случайно вскрикнуть и разбудить будущих мамаш: почти все двери в палатах были открыты. Помню, как свернула в рекреацию, где были лифты, и там «наматывала круги». Стоять я не могла. Мне было легче двигаться, и я ходила.
— Алё, муж!
— Да, Жён.
— Я сейчас возле лифта рожу, — смеясь, говорила я.
— Ступай к медсестре и потребуй врача! Пусть срочно придет! Тебе нельзя рожать возле лифта! — заботился обо мне милый :)
— Да и самой не хочется, все-таки интересно посмотреть, как выглядит эта самая... ай!ай!.. родовая! Ой-ой...
— Что, Мышь, что с тобой? — заволновался любимый.
— Ничего особенного, просто схватки... Ой, ладно, давай, пока, а то мне говорить не очень... ай!.. не очень удобно...
«Даже самые умные и сильные мужчины в такие моменты заметно глупеют,» — подумала я :) Вот так я ждала врача.
Наконец меня позвали. Я поздоровалась с врачом — очень милой женщиной лет сорока, а, может, меньше, с улыбкой на лице и добрыми глазами, — проскакала в кабинет с каким-то хитрым стулом, взгромоздилась на него и вопросительно уставилась на человека, который первым увидит мою дочку.
— Так... Ну, что тут у нас? — весело спросила она.
А я подумала: «Как хорошо, что есть врачи, которые с таким лицом приходят на работу! И, несмотря на ночное дежурство, между прочим...» Настроение мое все поднималось :)
— Думаю, что рожаю, — улыбнулась я.
— Давай посмотрим.
Она надела перчатки. Рядом стояла студентка-практикантка и внимательно следила за ее движениями.
Есть люди, которых присутствие студентов в такие моменты очень раздражает. Я к ним никак не отношусь. Во-первых, у меня муж — врач, и я знаю, что они не баловаться сюда приходят. Во-вторых, где же им научиться практике, если они будут лишь над книжками корпеть? Я бы не хотела, чтобы у меня, например, принимала роды акушерка, которая начиталась энциклопедий в библиотеке! Это, конечно, не помешает, но практика обязательна!
Одним словом, к ее присутствию я отнеслась спокойно и даже радостно — девушка была очень симпатичной, и я подумала: «Хорошо, что моя девочка, когда появится на свет, увидит именно такие красивые и светлые лица!»
— А как Вас зовут? — спросила я врача, пока она исследовала мое пузо изнутри.
— Инна Борисовна, — ответила врачиха.
Прошло несколько секунд. Мне было не больно, но не очень приятно. Потом началась схватка. Я немного скривилась и ойкнула.
— Ого, — сказала ИБ, — я вас поздравляю, мы рожаем! Да еще как рожаем! Раскрытие пять пальцев, роды в полном разгаре, все идет хорошо.
Я чуть не лопнула от гордости :) Причем вспомнила, что утром (даже в обед), когда меня принимали в роддом, мне сказали: «Раскрытие нулевое, признаков начинающихся родов нет». Вот ведь, девочка моя как постаралась: не предупредив маму, пулей решила выскочить на свет Божий :) Умничка, детка :)
Помню, что спросила:
— А ребенок правильно лежит? А то мне говорили вроде «задний вид»...
— Абсолютно правильно, — констатировала ИБ.
«Молодец! И легла правильно!» — подумала я.
— Вот, чувствуешь, — продолжала она, обращаясь уже к студентке, — потрогай, это головка.
Я все пыталась вытянуть голову, как жираф, и заглянуть «туда», но, понятное дело, мне очень мешало пузо :)
Наступила очередь студентки. Она порылась там во мне, и как раз на схватке, когда мне вдруг резко захотелось отправить их всех куда подальше, она с восторгом воскликнула:
— Вот это да! Вот она, головка, я чувствую!
Я снова улыбнулась: «Детка моя, ты, еще не родившись, уже всех приводишь в восторг :) Молодец!»
ИБ сказала мне готовиться к родам, то есть, пойти подмыться с мылом, побриться, собрать свои пакеты (поскольку у них такая система: я иду рожать, после родов меня сразу отвозят на другой этаж, в послеродовое отделение, а мои пакеты приносит мне на следующий день медсестра) и сделать клизму.
Я встала. И тут впервые увидела кровь. Не могу сказать, что ее было много, но она была: видимо, расковыряли :) Мне дали пеленку (нужно было зажать ее между ног) и отправили в палату. Я позвонила мужу, он дал добро на роды. Сказал, чтобы я позвонила НЛ и доложила ситуацию.
Звонить я, естественно, не собиралась. Ночь же на дворе, а она так устала! Я тихонечко прокралась в палату. Соображала уже туго, поскольку схватки стали очень частыми — не могу сказать, через сколько минут они повторялись, мне стало казаться, что каждые три минуты. Может, так оно и было.
В темноте я стала шарить по своей тумбочке: разложить до конца из пакетов вещи я еще не успела и судорожно искала бритву с мылом.
Одна из будущих мамаш проснулась:
— Ты чего тут все бродишь? — спросила она, — а говорила, что не бегаешь по ночам в туалет!
— Я не в туалет, — скрючившись, отвечала я, — я рожаю.
— Рожаешь?! Так включай свет!
— Да не надо, не хочу девчонок будить, — прошептала я.
Она спрыгнула с кровати и включила свет.
Девчонки недовольно стали просыпаться.
— Она рожает! — громко сказала моя «спасительница» и указала на меня рукой, как дедушка Ленин на светлый путь в будущее :)
Все сели на кроватях.
— Ух-ты... — с нескрываемой завистью проговорила Маша, — везучая!
Как раз в эту секунду «везучая» стояла на одной ноге (мне показалось, что если я подожму вторую, то станет легче: ошиблась :)), согнувшись, держалась за спинку кровати и тихонько охала. Я старалась не пугать девчонок и вообще не произнесла бы ни звука, если бы схватки уже не были в самом разгаре.
Больно было? Больно. Но терпимо больно. Адских мучений я не испытывала. Хотя у нас у всех весьма разное отношение к боли: может, кому-то это и покажется невыносимым. Я человек по жизни достаточно терпеливый. К тому же я была морально готова к этому событию.
Я растерялась. Девчонки стали закидывать меня вопросами, что я чувствую. Отвечать им я уже не могла: язык не слушался. Поэтому молча попыталась собрать свои пакеты: но все вываливалось из рук, получалось плохо. Тогда Светлана предложила:
— Оставь все! Не трогай. Мы соберем! Все сложим и передадим медсестре, не волнуйся.
Я смогла только выговорить «спасибо».
— Позвони Наталье Львовне! — сказала Светлана.
— Ой, нет, что ты! Она уже спит. Неудобно...
— Ничего страшного. Все равно звони. Она всегда говорит, чтобы ей звонили в любое время.
Схватка отпустила меня. И я уговорилась.
— Алло, Наталья Львовна?
— Да, — ответил усталый сонный голос.
— Это Лена.
— Да, Лен...
— Я рожаю.
— Ну, молодец. Я поздравляю тебя. Дежурный врач смотрела? — Голос сразу проснулся и стал деловым и бодрым.
— Да. Сказала, раскрытие пять пальцев.
— Так... Отлично. Доехать я не успею.
— Вы так думаете? — спросила я с тайной надеждой услышать, сколько мне еще страдать.
— Уверена. А кто у нас дежурный сегодня?
— Инна Борисовна.
— Очень хорошо, она замечательный врач, профессионал. Не волнуйся, все будет хорошо.
— А я и не волнуюсь.
— Молодец! Мы поступим так: я сейчас позвоню ей, опишу твою ситуацию, поговорю насчет тебя. Беги рожай. Утром я зайду к тебе.
— А этот... как его?.. консилиум?
— Забудь. Вперед на роды!
— Понял. Спасибо. До завтра...
Да, еще мне НЛ сказала не бриться, поскольку я брилась день назад, дома, перед поездкой в роддом. Меня это очень обрадовало, потому что, честно говоря, я с трудом могла представить себе, как, корчась на схватках, ищу под пузом то место, которое надо побрить, и пытаюсь не отрезать себе что-нибудь лишнее :)
Держа пеленку между ног, я скривила гримасу от осознания того, что очередная схватка на подходе, как вдруг услышала возмущенный голос медсестры из коридора:
— Женщина! Долго вас еще ждать надо? Врач уже заждалась! Что, трудно пакеты собрать?
«Да, в общем-то нелегко,» — подумала я про себя.
Мои девчонки, защищая меня, что-то крикнули ей в ответ. А я, схватив мобильный и бутылку с водой, с пеленкой между ног пошлепала за медсестрой. Дальше — все как в тумане.
Процедурный кабинет. Кушетка. Я ложусь на бок, живот тяжелый, твердый как камень, давит на ребра... Кстати, раньше мне почему-то казалось, что, когда воды отойдут, животик уменьшится и словно обтянет ребеночка, то есть, будет уже не круглым, а прямо по силуэту малыша. На самом деле, может, он и стал чуть меньше, но по-прежнему остался круглым и форму ребеночка не принял :)
Медсестра привычным движением ставит мне клизму. И как раз на схватке. Один из самых неприятных моментов во всем родовом процессе. Достаточно болезненная схватка, а мне нельзя шевелиться, изнутри меня словно распирает, я закусываю губу и что-то там себе под нос мычу тихонечко :)
И потом вдруг:
— Все. Свободны. Бегите теперь в туалет, — сообщает мне моя мучительница.
Бегите! Посмотрела бы я на нее, как бы она побежала на моем месте!..
— Угу, — мычу и направляюсь к рядом находящейся кабинке.
— Нет, не сюда! Сюда нельзя! Идите в палату!
Мама дорогая! В палату! Это же на другом конце коридора! Да для меня сейчас такая трасса как хождение за три моря!!!
— Дойдете? — спрашивает медсестра.
«Интересно, а если я скажу „нет“, она разрешит мне нырнуть в эту кабинку?» — подумала я.
— Дойду, — говорю и решительно топаю в палату.
Дошла. Умничка. Скачу обратно.
— Не бегайте, — говорит мне медсестра, — идите спокойно.
«Походила бы ты на моем месте спокойно!» — думаю.
— Следуйте за мной.
И исчезла за поворотом. И я за поворот. Но я-то медленнее передвигаюсь! Туда-сюда — никого. Не знаю, куда бежать. Тут она показывается из совершенно неожиданной двери — прямо Братец Кролик какой-то! Я за ней. К лифту.
Вызывает лифт. Я корчусь рядом. Схватки кажутся непрерывными.
«Да, приятного мало, — думаю я, — но пока еще терпимо».
Лифтерша (на этот раз бабушка — Божий Одуванчик) привычно приглашает нас в лифт. Проехать надо всего лишь один этаж, который кажется мне вечностью. Была бы дома — может, и позволила бы себе покричать малек, но там почему-то было неудобно. И я молчала.
Медсестра и Божий Одуванчик принялись болтать о каком-то молоке, что его, мол, нормального, сейчас и в магазине-то не купишь, все невкусное какое-то и т.д. На меня ни одна, ни другая не обращали внимания совсем, словно я стояла рядом с ними с улыбкой на лице, а не корчилась от боли с перекошенной моськой, кровавой пеленкой между ног, мобильным в зубах и бутылкой с водой, которую не знала, куда деть, и уже жалела о том, что взяла ее.
Наконец — другой кабинет. Просторный. С несколькими кушетками и капельницами рядом с ними. Из рожениц — я одна. И слава Богу! Иначе если бы кто-нибудь рядом завопил, я могла бы из солидарности подхватить, о чем потом бы пожалела — не люблю плакаться.
Я легла на кушетку. Попыталась расслабиться. Пришла моя ИБ. Улыбнулась. И мне сразу стало легче. Спасибо таким врачам за то, что они есть!
— Ну, как у нас дела? — весело спросила она.
— Нормально, — изобразила я подобие улыбки.
— Молодец! Так держать! — ответила она, надевая перчатки.
Посмотрела. И удивилась:
— Ого! Роды идут полным ходом. Умничка! А теперь лежи и рожай. На схватках старайся дышать глубоко. Скорее всего, не получится, тогда дыши «собачкой».
Она сняла перчатки и села за стол заполнять какие-то бумажки.
Я послушно рожала.
Надо сказать, что раньше мне в голову приходили разные мысли о том, как я буду рожать: сидя, стоя, в движении, в воде, на мячике, на стуле и т.д. Оказалось, что лично мне ничего этого не нужно. Я просто лежала и сучила по кушетке ножками, — потому что боль представляла собой ничто иное, как подобие судорог в ногах — то есть, ноги (а точнее, бедра) словно сводило, это было похоже на ощущение в первый день месячных, только во сто раз сильнее. Я бы назвала это даже не болью, а чем-то очень и очень неприятным, кошмарно-неприятным.
Помню, посмотрела на часы. Они как раз висели над дверью — наверное, специально для «любопытных» рожениц :) На них была половина второго. И я подумала, что если то, что я сейчас испытываю, будет длиться еще часов десять (в голове все еще мелькало взятое из книг 12 часов — столько в среднем длятся первые роды), то я могу сдать свои позиции, позабыть про свое намерение родить без анестезии и попросить эпидуралку.
Я уговорила себя отвернуться от часов. Пришла акушерка. Я спросила, как ее зовут, правда, увы, тут же забыла :) Она тоже посмотрела меня, потом ушла готовить какие-то жуткие инструменты (и туда я запретила себе пялиться).
ИБ по-прежнему писала какие-то бумажульки. И мне вдруг стало казаться, что про меня все забыли. И, вообще, почему все безмятежно продолжают заниматься своими делами, когда со мной такое важное творится — я рожаю!!! Мне почему-то раньше представлялось, что все вокруг будут носиться сломя голову, суетиться и скакать надо мной, а я буду улыбаться и успокаивать их, говоря, что не нужно ради меня так переживать, что все будет хорошо :)
Спустя какое-то время (трудно сказать, какое, поскольку счет ему я давно потеряла) я не выдержала и стала тихонько постанывать, забыв о своем решении рожать молча, без единого звука.
Просто постанывать мне показалось банальным, и я стала ойкать. Где-то в другом конце коридора я услышала душераздирающие вопли и подумала, как хорошо, что эта тетка рожает не в одной со мной палате!
— Хватит ойкать! — cтрого сказала вдруг моя акушерка, — вы не представляете себе, как вы все мне надоели со своими ойканиями!
Я примолкла. От неожиданности. Надо сказать, это был ее первый и последний строгий выговор, — в целом, она мне очень понравилась: и как роды вела, и как малышку принимала. Я вцепилась зубами в простынь и больше не крякала. Да и в простынь вцепилась больше для проформы.
Прошло еще какое-то время. Вообще-то я настраивала себя, что сейчас только еще начало родов, и готовилась терпеть дольше. В перерывах между схватками я пыталась шутить и даже рассказала врачу с акушеркой парочку анекдотов. Потом искренне посочувствовала их нелегкому труду...
Мне поставили какую-то капельницу. Кажется, с окситоцином — он ускоряет и усиливает схватки. И... понеслось...
Схватки полетели одна за одной. Казалось, началась одна сплошная схватка — в маленьких перерывах я теперь молчала, закрывала глаза и пыталась максимально расслабиться, чтобы отдохнуть — понимала, что тратить силы незачем, их нужно теперь беречь. Кто знает, сколько их осталось?.. Мне даже показалось, что я проваливалась в сон. Хотя сном, безусловно, это трудно было назвать :)
Я попросила воды. Мне дали мою бутылку, но просили много не пить. Нельзя.
Мне захотелось тужиться. Вернее, даже не захотелось — неправильное выражение, — а я с трудом сдерживалась, чтобы не поддаться этому ощущению. Всё казалось таким естественным, и прямо на пике схватки — невыносимое желание отдаться этой естественности — помочь тому маленькому человечку, что изо всех сил пытался вылезти из меня. Я не сразу сообразила, что это, потому и не сказала ничего врачу (всегда надо говорить обо всех своих ощущениях!), а чисто интуитивно старалась все же продышать схватки. Пока получалось.
ИБ оторвалась от своих бумажек. Она видела, что схватки у меня частые и довольно болезненные и, видимо, решила облегчить мои страдания. Она тоже думала, наверное, что рожать я буду до утра :)
— Давайте сейчас мы Вам сделаем укольчик, и Вам захочется спать. Вы немного подремлите, отдохнете, а часа через три проснетесь и будем рожать. А то Вы можете истратить все свои силы, которые Вам так пригодятся потом!
— Давайте, — неожиданно для себя согласилась я.
Не помню, что они мне хотели вколоть.
И в тот момент, когда акушерка готовила шприц, я вдруг (слава Богу, что не промолчала!) спросила:
— А что делать, если мне очень тужиться хочется?
— Сильно хочется? — уточнила ИБ.
— Ну, так, — говорю, — в принципе, да.
Она подошла ко мне, посмотрела и вдруг сказала:
— Ого! Никаких уколов нам не понадобится. Головка уже на подходе. Теперь полежи еще чуть-чуть, продыши несколько схваток, и поедем рожать.
— А, может, сразу рожать? — с надеждой спросила я, — я готова!
— Чтобы не порваться, надо все-таки еще подождать, пусть родовые пути хорошенько раскроются.
Ладно, еще парочку схваток я продышала. Потом говорю:
— Всё, хочу рожать. Больше не буду продыхивать схватки.
ИБ снова посмотрела меня:
— Ну что ж, рожать — так рожать :) - она улыбнулась, — марш на каталку!
«Марш» нужно было совершать очень аккуратно, потому что головка ребенка была уже между ног, — я не видела ее, но чувствовала, она мне мешала ноги вместе соединить.
— Только не садись на попу, а то повредишь головку малыша. Давай на бочок, потом скатывайся на каталку, — сказала акушерка.
Она помогла мне взобраться на эту штуковину.
«Интересно, как все это там у меня снизу выглядит?» — подумала я.
Надо сказать, что я очень обрадовалась, что уже еду рожать. Я посмотрела на часы, было около трех ночи. Значит, утром я уже проснусь мамой :) Настроение мое резко подскочило вверх, хотя оно и не падало у меня с того самого момента, как мне не дала заснуть лужа в кровати :)Пока меня везли на каталке в родовую, я хотела позвонить мужу (в руке всегда был мобильный), но передумала — позвоню, когда рожу.
В родовой меня погрузили на специальный стол с приспособлениями для ног, как на гинекологическом кресле. Ноги слушались плохо, забрасывать их туда помогала мне акушерка.
Наконец я «удобно» устроилась на столе.
— Что теперь делать? — спросила я деловито.
Кстати, забыла отметить — в течение всего процесса родов, я каждый раз просила прощения у акушерки за то, что сделала что-то не так — вольно или не вольно. Она только диву давалась:
— Первый раз вижу такую интеллигентную роженицу! Обычно все матом ругаются :)
Акушерка попросила меня продышать еще одну схватку. Это казалось мне почти невозможным. Но я это сделала.
— Всё. На следующей будем рожать. Набираете в рот побольше воздуха, напрягаете мышцы живота и с силой выдыхаете его. Но, словно бы пропуская через живот, туда, вниз, между ног, а не в голову. Не тужьтесь в голову, иначе кроме головной боли и разрывов глазных сосудов ничего хорошего не получите, и ребеночку не поможете. Понятно?
Я кивнула. Не говорила уже — берегла силы.
Началась схватка. Она притушила свет, и в родовой стало уютно.
— Давайте! — приказала акушерка.
Я все сделала, как она сказала. Это не трудно, просто нужно отдаться наконец той силе, которая толкала моего ребеночка на выход, и помочь ему...
— Молодец! — похвалила меня акушерка, — поняла все правильно. Давай еще раз!
Я прямо чувствовала, как малышка продвигается вперед. Кстати, думала, что порву себе там всё к чертовой бабушке, потому что ощущение было такое, словно меня растягивают там до неимоверных размеров...
Очень хотелось туда заглянуть...
С третьей потуги я услышала слова акушерки:
— Умничка! Головку мы родили! Теперь делай всё то же самое — родим плечики и все остальное.
Я удивилась. Головка уже родилась? А я не почувствовала... И вообще не думала, что детки по частям на свет рождаются :)
Со следующей потуги «всё остальное» появилось на свет :)
— Ну, ногу-то вытаскивай! — услышала я.
Мне показалось, что она помогла этой ноге, то есть, залезла в меня рукой и вытащила ножку. Я испугалась: «А не вывихнула ли она мою любимую ножку?» Нет, не вывихнула :)
В ту же секунду моя дочка закричала: «Ва-а!»
Акушерка подняла ее вверх, показала мне:
— Три часа ровно. Кто? — спросили они хором с ИБ.
— Девочка, — улыбнулась я.
Я — мама... А этот пищащий комок — моя дочка... Вот оно, счастье... Оно есть, его не может не быть... Невероятное облегчение. Всё позади. И слезы моментально навернулись на глаза.
Я родила! Теперь я — рожавшая женщина. У меня есть дочь. И она родилась сама, в срок, без анестезии, уколов и разрезов. За три часа. И ночью — как я хотела...
Мы — молодцы...
Акушерка перерезала пуповину и плюхнула мне на живот такое мягкое, теплое, родное :)Родное и теплое выглядело очень симпатично: розовенькое, никаких пленок, корочек и всяких там ужасов, красивенькое и чистенькое, хотя еще не умытое :)
Дочурка, как только оказалась на маме, сразу «поползла» куда-то наверх, к моему подбородку, чем привела в восторг и удивление врачей :) И кстати, цеплялась за меня довольно сильно :)
Я обнимала ее и боялась что-то повредить. И плакала :)
Потом ее у меня забрали. Унесли умываться, измеряться и взвешиваться. Помню, что подумала: «Почему не приложили к груди?»
— Сейчас Вам снова захочется тужиться, — сказала акушерка, — тужьтесь так же. Это родится послед.
Рождение последа, в отличие от рождения собственной дочери, я почувствовала — одна потуга, и из меня словно хлынуло что-то теплое и большое. Не больно, даже приятно.
Всё. Ура. Можно отдыхать...
Меня затрясло.
— А что со мной? — спросила я ИБ.
— Не волнуйся, — это нормально, мышцы после родов расслабляются.
Я разжала руку, в которой был мобильный. Позвонила мужу.
Он схватил трубку:
— Алё! Мышак, ну как ты?
— Муся, я тебя поздравляю: ты стал папой :) У тебя родилась дочка!
— Как?! Уже?!
Мусь был очень рад :) Спросил, какая она, на кого похожа :)
— Уши твои, — честно ответила я :)
Потом я позвонила домой. Они ушам своим не поверили. Только в одиннадцать вечера разговаривали — и ничего, а в три ночи — родилась внучка и правнучка...
Первым делом отправила смс-ку Алле. Она тут же ответила :)
Я всех обзванивала и набирала смс-ки (помню, с трудом попадала по кнопкам: так меня сильно трясло). Руки-ноги колотились об стол с таким звуком, будто я — бор-машина :) Анна моя сразу мне перезвонила, поздравила. Кто проснулся, сразу прислали мне поздравления :)
Принесли мою Принцессу.
Ее положили под теплую лампу. И все ушли, оставив нас с ней вдвоем. Малышка сразу повернула ко мне головку и уставилась на меня своими глазенками. Это я сейчас понимаю, что они еще ничего видеть не могут сразу после рождения, — кажется, только свет и темноту различают, но тогда я была уверена, что она с интересом меня изучала.
— Привет, малышка! — сказала я и махнула ей рукой.
Она мне тоже кулачком махнула :) Лампа грела (поддерживала температуру материнского тела — 36 и 6 градусов), но не светила, чтобы не слепить ребеночка. И так мы лежали довольно долго — и смотрели друг на друга. Мне было хорошо, легко и спокойно. Чувство выполненного долга.
На кого она похожа? Трудно сказать. Сама на себя. Глаза — цвета совершенно необыкновенного (только потом я узнала, что у новорожденных чаще всего они именно такого, необыкновенного, цвета) — цвета мокрого асфальта, очень глубокие. А вот уши...
Уши — папины! Да и моська, мне показалось, тоже все-таки больше папина, чем моя :)
Пришла ИБ.
— Как ты себя чувствуешь?
— Очень хорошо, — ответила я бодро, — готова рожать второго!
— Уже готова? Молодец! — поддержала другая врачиха, которая зашла в родовую.
Потом зашла полная тетечка, которая утром принимала меня. Узнала.
— Поздравляю Вас! — говорит, — ну вот, а Вы не хотели ложиться! Плакали...
— Это я потому, что боялась кесарева и хотела ехать в роддом со схватками. Это не из-за вас.
— Вы все плачете. А нам-то обидно! — улыбнулась она, — а из дома, кстати, могли бы и не успеть доехать.
— Это верно, — засмеялась я.
Потом пришел какой-то дядечка, — кажется, педиатр. Вымыл руки, осмотрел малышку. Она заплакала. Нам поставили 9/10 по шкале Апгар. Мы молодцы! :) Потом ее снова положили под лампу, но теперь комочек уже не смотрел по сторонам, а плакал :) А я лежала и любовалась ею :)
Никакой усталости! Невероятное чувство легкости! Вообще, сразу, как родишь, проходит и боль, и страх, и все плохое. И столько сразу сил прибывает, словно и не рожала вовсе :)
Акушерка принесла и положила рядом со мной мою красавицу.
— Сейчас будем учиться кушать, — сказала она, — сбрызните ей молочка немножко.
— Молочка?! — испуганно удивилась я, — а у меня его еще пока нет!
— Как нет? Не может быть. Вот, смотрите.
Она надавила двумя пальцами на мой сосок, и оттуда, к великому моему удивлению, брызнула струйка молока (вернее, молозива).
— Ого, — сказала я.
Кстати, говорят, какую грудь первой ребенку дашь, он будет левша или правша. Я на тот момент об этом забыла, и дали мы малышке левую грудь, но, судя по всему, Виктория — правша :)
Помню, что повернулась на левый бок, акушерка подвинула малышку к моей груди, та что-то потыркалась носом, крякнула и облизнула своим крохотным язычком мой сосок :) А потом заплакала, мол, еще дайте, почему так мало? Я заволновалась:
— Давайте еще раз сбрызнем! Она еще не поняла, что надо делать!
— Не надо, пусть сама думает, мы ей все показали, — ответила акушерка, — а то потом так и будете ей все на блюдечке с голубой каемочкой подносить!..
Пару раз тыркнувшись туда-сюда, малышка все же сообразила — и ка-а-а-а-а-а-а-ак цапнет меня за грудь!!! От неожиданности я аж вскрикнула:
— Ой! У нее что, зубы что ли?
— Нет, — засмеялась акушерка, — это они так челюстями хватаются!
Ничего себе — челюсти новорожденной малютки! :) Принцесса наелась и отрубилась сразу :) Глазки закрыла, зачмокала там себе и заснула :) Красотища моя ненаглядная :)
Где-то под утро уже меня повезли на каталке в палату. Малышку забрали, сказали, что отнесут в детскую. Завтра — покажут. Я поцеловала ее и уехала :)
Помню, проезжали мы мимо столовой. Оттуда потянуло пищей. Есть! Есть хочу! Страшно!
— Скажите, а мы не могли бы на минуточку в столовую заехать? Очень кушать хочется!
Акушерка рассмеялась:
— Спите лучше. Завтра покушаете. Ночь еще!
Мне было удивительно легко и хорошо. Я счастлива. Я — мама... Роды прошли так, как я и хотела. Умничка моя, девочка, послушала маму, все выполнила как надо, спасибо тебе :)
Меня привезли в палату. Там было темно — мамаши спали. Я сначала вообще не поняла, куда меня привезли. Мне показалось, что обратно, но меня положили на другую кровать.
— А почему меня на эту кровать сгружают? — спросила я.
— На свободное место, — ответила акушерка.
Меня положили на живот, и ушли. Между ног — пеленка. Когда я плюхнулась на пузо, в котором уже никого не было, мне поначалу с непривычки было не по себе. Но тут же я расслабилась и...
Это был самый счастливый момент моего пребывания в роддоме! Бесспорно! Я только что исполнила свой долг — я прошла через это, я молодец, я родила прекрасную дочь — осознание этого просто обволакивало меня, я словно таяла, таяла, таяла...
И успела подумать прежде, чем мое сознание меня покинуло: «Теперь я имею полное право выспаться!»
И успела спросить темноту:
— Девчонки, а где я?
— В послеродовой палате.
— Вы все здесь уже родили?
— Да, — был ответ.
— Я вас поздравляю... — сказала я. И «спасибо» уже не услышала...
Заснула...
На этом мой рассказ о родах заканчивается, потому что закончились и мои первые роды. Первые :)
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии
