Разные дети — разные роды

У меня двое детей. Разные дети — разные беременности и роды. Обе мои беременности осложнились тем, что я врач, да еще и неонатолог, да еще и работаю в роддоме. А как говорится, чем больше знаешь, тем хуже спишь. Я хорошо знаю весь этот процесс, так сказать, изнутри. Знаю, какое отношение может быть, и как порой всё зависит оттого, какая смена дежурит, какой день недели, даже какой час — часто проблемы случаются в пересменок (иногда тянут время — вот придет новая смена, пусть работают). Некоторые из персонала вообще не знают, зачем работают в роддоме.

Работа там адская, и если её не любить, то работать невозможно. Впрочем, такие люди, которые случайно попали туда, чаще отсеиваются — не выдерживают. Все-таки, больше в роддомах людей душевных, сочувствующих и понимающих состояние беременной, а тем более рожающей женщины. И если приехавшую в роддом женщину встречает неулыбчивый, суровый персонал, так это от того, что всё это стало обыденной и привычной рутиной. Хотя я думаю, что лучше было бы, если каждую женщину в приемном покое ждали и были ей рады.

Но все-таки о себе. Первый наш ребенок, как чаще и бывает, завелся стихийно и вне всяких планов. Конечно, мы мечтали о ребенке, но особых мероприятий, предшествующих зачатию, не проводилось. После Нового года меня тошнило и мутило, и я решила, что отравилась на праздниках. И уже после Рождества, когда «недомогание» затянулось, я как-то догадалась, что беременна. Тест показал две полоски, и мы с мужем скакали от радости. На учет я встала у своей подруги — сокурсницы. Правда, консультация, в которой она работала, находилась в другом районе, и приходилось ездить на перекладных.

Но я тогда только начинала работать в своем роддоме и в нашей консультации никого не знала. И решила, что лучше я буду терпеть общественный транспорт, чем сердитых теток—гинекологов на нижнем этаже своего роддома. Беременность протекала, в общем-то, нормально, если не считать жуткую гипотонию и множество моральных и материальных трудностей. Денег ни на что не хватало, экономили, на чем могли, покупали малышу только необходимое. Я рыдала, потому что очень хотелось нарядить своего первого мальчика (я была уверена, что мальчик) во все самое лучшее.

Лето было очень жаркое, я ползала по дому и думала, что ни за что на свете не буду больше беременной летом. Срок родов мы с моим доктором Натальей насчитали на 28 августа. В середине августа Наташа ушла в отпуск и передала меня другому доктору — своей подруге. А та заболела, и я осталась бесхозной. Пришла я в очередной раз на прием и встретила меня суровая тетка в очках. Безаппеляционным тоном заявила: «Если не родишь до 7-го сентября, отправлю в отделение патологии беременных!». Сижу я до 7-го, никаких признаков.

Пришла в консультацию и меня, конечно, отправляют в «патологию». Я опять рыдаю. Так хотелось уехать в роддом из дома, чтобы все жалели и переживали, чтобы муж за ручку держал.

Надо сказать, что отделение патологии беременности роддома № 2 в нашем городе находится от этого роддома совсем в другом месте, и располагается оно в здании, которое предназначалось для малосемейного общежития. И семьи эти, очевидно, должны были быть очень маленькими, потому что все помещения в этой «патологии» микроскопические. Две сильнобеременные тетеньки в коридоре разойтись не могут. И палаты такие же малюсенькие с небольшими закуточками, которые, видимо, назывались бы кухнями. Туда едва входит тумбочка и несколько стульев. Зато свой туалет и кое-где даже душ сохранился. Соседки по палате попались весёлые. Все штудировали книги и журналы про беременность и роды. Я к родам как-то и не готовилась особенно. Считала, что и так всё знаю, ну, почти всё — теоретически. Но журналы и книжки кое-какие полистала, ухватила одним глазом что-то там про дыхание. Ну, думаю, теперь я готова, точно всё знаю.

Первую ночь я плохо спала: чужое место, комары, вообще, сплошной дискомфорт. Потом днём муж принёс «фумитокс», и вечером я, после ужина мечтала, как сегодня высплюсь. Где-то часам к 10 вечера у меня стал живот в тонус приходить. Не больно, а просто чувствую его... Соседки мои ушли гулять, а мне почему-то захотелось забиться куда-то в уголочек и сидеть, чтобы никто не трогал. Это потом уже я прочитала, что вступившая в роды женщина инстинктивно начинает «гнездоваться». Тогда я этого не знала.

Вот в таком «гнезде» меня и нашел дежурный доктор. Посмотрел меня и объявил: «Вы в родах. Собирайтесь, поедете в роддом». Вот и выспалась. А в роддом предстояло ехать не в тот, где я работала, а в другой (по разным обстоятельствам). В «скорой» я стала выпрашивать у сопровождающей посмотреть в истории, какое у меня открытие... Та мне удивлённо: «Тебе зачем?» Кое-как я выпытала эту страшную тайну — 1,5-2 см. «Ну, думаю, если считать, что продолжительность родов у первородящих 10-12 часов, а сейчас 11 вечера, то конец еще нескоро».

В роддом приехала я уже с чувствительными схватками, хотя ехать совсем недолго, минут 15. Встретили меня без всякой радости в голосе («чего у себя не рожается»). Тем более они только всех «отрожали» и собирались спать улечься, а тут я. Клизма, бритьё — мытьё, допрос и в предродовую. И какое счастье, что в предродовой, кроме меня, никого не было. Меня почему-то сильно раздражали люди и яркий свет в предродовой. Напротив открытой двери уселись на каталку акушерки, и давай чирикать. Ну чего людям не спиться в час ночи! Убила бы!

Пришла дежурный неонатолог, вроде как, поддержать коллегу, мы немного знакомы. Села и чего-то говорит. А я об одном мечтаю, чтобы она ушла и долго не возвращалась. Видеть её не могу, не в обиду ей будет сказано. Схватки идут беспрерывно, ничего я уже не считаю. Какое там дыхание — то паровозиком, то еще какой-то там зверушкой. Ничего этого я уже не помню. В голове только почему-то песня Земфиры «...привет ромашки...» И постоянно разговариваю с моим мальчиком...

Говорю ему: «Держись! Ты сильный! Ты хороший! Скоро мы встретимся». Ни лежать, ни сидеть я не могла, только ходить. В половине третьего ночи доктор загнала меня на кресло, посмотреть открытие, вскрыла пузырь — 8 см. «Ну, — сказала, — через пару часов родим». Я и сама знаю, что должно быть через 1,5-2 часа. Я только не знаю, как же я еще продержусь столько времени. Но мой мальчик тоже не мог больше ждать. Всего через полчаса, а не через 2 часа, как положено, было полное открытие. Рождался он с ручкой вперед.

Было странное ощущение, когда рождались ножки — как выкатились из меня. Малыш только кряхтел и морщился, толком не закричал. Розовый, но личико всё в мелкоточечных кровоизлияниях, синее. Я прижала его к себе, и счастливей меня на всём белом свете не было. Роды получились быстрые. У меня ни разрезов, ни разрывов, все хорошо. Наутро я порхала, и ничего уже не болело, да и оказалось, что никакой такой страшной боли в родах и нет. Все терпимо. А малышу было потруднее. Во-первых, он был перезрелый, весь сухой, потом облезать стал. Во-вторых, в животе ему было тесновато — вес 3560 и он слежался — голова набок, кривой какой-то. И, в-третьих, спинальная травма нас не миновала или как пишут невропатологи — ПП ЦНС. Мы весь первый год жизни лечились в поликлиниках, реабилитационных центрах. И спал он у нас плохо, очень беспокойный был. Но вырос хорошим здоровым мальчиком, учится на пятёрки.

Ко второму ребенку мы приступили в зрелом возрасте уже осознанно и по плану. За полгода до предполагаемого зачатия я перестала принимать таблетки противозачаточные. Не пили и не курили мы и так всегда. Обследовались на все возможные инфекции (мало ли что). Я взялась лечить молочницу, что совершенно неблагодарное дело, и вылезшую откуда-то эрозию. Все это время мы предохранялись. И вот как-то всё случилось в порыве страсти и без всякого предохранения, раньше того времени, как мы планировали. С опережением плана, так сказать. Я долечивала зуб, сделала пару Rg-снимков.

Меня терзали смутные сомнения, но признаков никаких не было, и я думала, что, может быть, ничего и не произошло. Но тест все-таки выдал положительный результат. Меня обуяли страхи — «как, самое начало беременности каких-то 12-14 дней и Rg-снимки». Все врожденные аномалии, какие я знала, я себе представила. За время работы в родильном доме я насмотрелась всего, что можно. Часто женщина и вспомнить не может каких-либо причин для ВАР. А у меня целых два Rg-снимка! Я достала своими переживаниями всех: акушеров-гинекологов, генетиков, мужа, подруг. Я выпросила себе все возможные обследования, какие только проводят беременным (в нашем городе для беременных все бесплатно делают). УЗИ сделала несколько раз, ЭХО-кг плода. Хотела даже амниоцентез сделать, но окружающие сказали, что это уже паранойя, осложненная образованием и беременностью. Все анализы были нормальные, УЗИ тоже, и я успокоилась.

Токсикоз у меня был ужасный. Тошнило недель до 20, потом тошнило меньше, но замучила изжога и еще отрыжка. Бесконечно из меня выходил какой-то воздух, как дети после кормления отрыгивают, так и я. Просто ужас какой-то! Особенно в обществе было неудобно. С изжогой еще можно как-то справиться, а с отрыжкой никак. В первый раз ничего такого не было, и я думала, что, может быть, у меня девочка. Но нет — мальчик! И мы с нетерпением его ждали. Несмотря на то, что ела я немного и выборочно, прибавляла в весе многовато. Но так как я худая и отеков не было, то это, вроде бы, не страшно.

Потом когда стала прибавлять по 2 кг в неделю, я забеспокоилась — не крупный ли ребенок. Акушеры померили-измерили, сказали, что небольшой. Несмотря на все волнения, беременностью я наслаждалась. Два месяца пробыла в отпуске, потом на больничном (роддом «мылся»), потом еще месяц поработала и пораньше в декрет ушла. Срок родов был на 14 апреля. И опять малыш занял оборону, и расставаться со мной не спешил. Все звонили чуть не каждый день с вопросом — ты еще дома? Я и окна мыла, и убирала каждый день, и другие способы применяла. Ничего не действует. Утром 21-го апреля отошли воды.

Свои собственные воды я видела первый раз — светлые, прозрачные, с хлопьями. Главное, никакой пробки не отходило, и живот не болел. Совсем не так, как в первый раз. Собрались в роддом. Мы заранее с мужем договорились, что на этот раз он будет со мной. Он у меня тоже врач, анестезиолог, а ординатуру проходил по акушерству и гинекологии. Студентом работал в нашем роддоме, поэтому его там все знают. И он про роды все знает.

В этот день дежурила Наталья Петровна Косинова, наш начмед и очень хороший врач. Когда она меня посмотрела, сказала, что открытие 3 см, волосы у моего малыша длинные и черные, предполагаемый вес — 3600-3700. Меня нарядили в роддомовскую рубаху и халат без единой пуговицы и завязок. И пошли мы рожать. Схватки долго не заставили себя ждать, пошли по нарастающей. И опять я ничего не про правильное дыхание не помню. Просто выбрала по наитию какому-то такой тип дыхания, что действительно было легче. Сердобольный друг — анестезиолог Дима притащил мне закись азота. Но, то ли он на мне закись экономил, то ли она на меня не действовала. Только маска мешала. Упершись лбом в наркозный аппарат и дышать, так как мне удобно — вот, что обезболивало. От перидуральной анестезии я заранее отказалась. Собственный комфорт за счет ребенка — ни за что.

И вот ведь что интересно. В журнале я прочитала, что недели за 2 до родов проходит изжога и прочие желудочные нарушения. Ничего подобного со мной не было. Изжога у меня еще в приемнике была, а отрыжка воздухом после каждой схватки. Отдыхаю я после схватки, и воздух из меня выходит. Муж надо мной смеется. Но это и на самом деле смешно выглядело. На мужа у меня тоже неадекватная реакция была: " Не трогай меня, не надо мне никакого массажа. Уйди. Стой, куда пошел? Сиди тут рядом." Он и сидел тихонечко, лишь бы меня не раздражать. То воды принесет, то за руку подержит. С ним мне все-таки было надежно и спокойно.

Схватки были хорошие, и часам к 10 вечера уже было полное открытие. Акушерки в родзале уже стол родильный накрыли. Ждем, когда ребенок опустится. Схватки бесконечные, вроде бы и потуги есть, только какие-то неубедительные. Я и стоя, и сидя, и на корточках, ничего с места не сдвигается.

Вся смена меня пересмотрела, все руки свои приложили — где там, что там. Все открыто, все свободно, родовая деятельность хорошая, а ребенок стоит. Я так устала, уже вечер, темно. Со стороны я, наверное, выглядела ужасно — всклокоченная и раскоряченная. На работе я обычно по-другому выгляжу. Но мне было уже все равно, в каком я виде. Я уже хотела только конец. Силы у меня заканчивались. Собрались доктора и говорят: «У нас два выхода: либо капать окситоцин и до победы, либо идти в операционную». Окситоцин — не понимаю зачем, схватки беспрерывные; в операционную не хочется, ведь уже полное открытие. В общем, никакого решения мы принять не можем.

Тут позвонила моя заведующая, узнала ситуацию и скомандовала: «Оля, в операционную!». Надо было, что бы это кто-то сказал. Пошли. Под спинномозговой анестезией мне стало хорошо, сознание прояснилось, я даже разговаривать стала, а то все мычала... Когда из операционной раны показалась головка с длинными и черными волосами, а потом и плечики, Наталья Петровна сказала: «Кажется тут не 3600, а больше». Мой мальчик заорал громким басом, словно подтверждая это. А я заплакала, так хотелось прижать его к себе, но никак невозможно.

Взвесили, измерили — 4300, 55 см. Никто и не ожидал. Хорошо, что прооперировали. Если бы капали окситоцин «и до победы», то победа была бы несладкой... Не знаю, как бы я сама его родила, что бы с нами было. Сынок получился на удивление красивый, как ангелочек. Горя я с ним не знала: ночами спал, иногда даже будить приходилось, чтобы покормить (молока много было); и днем не беспокоился. Что меня сильно удивляло — он мог сам, без укачивания, заснуть. Играет, играет, смотришь — спит. У меня такое чувство, что это он сам выбрал путь своего рождения, более безопасный и спокойный. Очень умный ребенок.

Для меня ожидание моих детей и роды — это самое лучшее и счастливое в моей жизни. Хотя оба раза прошли по-разному, большего счастья я не испытывала. Это моя радость — мои мальчишки!

Хочется пожелать женщинам удачи и здоровья, не бояться родов, чаще прислушиваться к себе и своему ребенку и все будет хорошо. Счастья вам и вашим малышам!