Рождение новогодней Стаси

Когда миновало 22 декабря — дата, на которую моим участковым врачом были «назначены» роды — мы все ощутили легкое замешательство и разочарование. Сама я, надо сказать, начала проявлять нетерпение еще две недели назад — ведь, по известной примете, девочки предпочитают рождаться раньше, а мы к тому времени уже точно знали, что будет девочка...

Ну так вот. Прошла еще неделя, и рожать, по моим прикидкам, стало вообще бессмысленно — на носу Новый год, а кому охота отмечать его в роддоме? Поэтому я прекратила всякие попытки приблизить роды — благо, все полы в доме были уже тысячу раз вымыты, все белье перестирано и развешано, и так далее. Муж, подозрительно меня оглядев, не выдержал: «Слушай, а может, это у тебя... того... kожная беременность? Может, это мы просто тебя так откормили?..»

29 декабря я сочла своим долгом навестить участковую в ЖК. Возмущению ее не было предела: «Легли бы вы в роддом, когда положено, сейчас были бы уже дома с ребенком!» Я вежливо поблагодарила ее за содействие, а про себя подумала: «Стимуляция! Только этого мне не хватало». Врач предприняла последнюю попытку достучаться до моего разума и совести и предложила лечь в роддом прямо сегодня. Ну вот еще! Написала я официальный отказ, на том и разошлись...

Новый год встречали по-семейному. Старший сын наконец-то был возвращен от бабушки, у которой провел неделю, и мы с ним всю ночь увлеченно пускали петарды на улице. Именно тогда я почувствовала какие-то подозрительные потягивания в пояснице, но не придала им значения — не думать о родах, так не думать! Да, а чуть раньше, где-то с полуночи, мне вдруг периодически стало казаться, что живот на некоторое время вдруг становится каким-то тяжелым и твердым. Но я все так же беззаботно дотянула до 4-х утра, а потом улеглась спать. Помню, инструктор на курсах уверяла нас, что уж настоящие-то схватки проспать невозможно — мол, что-то там связано с гормонами. Я продрыхла всю ночь как сурок, пока в 11 утра меня не разбудил сын. Встала я — и тут-то все началось. Те потягивания в пояснице стали уже очень ощутимыми и возникали не реже чем раз в 7-10 минут. В то, что это начинаются роды, как-то не верилось — уж слишком долго мы ждали этого...

Позвонили бабушке, она выехала, чтобы посидеть с сыном. Потом вспомнили, что надо бы вызвать «скорую»... Там обещали приехать через полчаса. За это время схватки у меня заметно усилились и участились. В перерывах между ними я проделала все необходимые гигиенические процедуры, чтобы ко мне не приставали с этим в роддоме. Схватки уже становилось непросто переносить, сын и муж по очереди массировали мне спину и поясницу, а к приезду бабушки я проводила время, раскачиваясь на стуле и глубоко дыша.

Наконец приехала «скорая». Мы с мужем загрузились в машину — кстати, там имелось классное кресло, в котором очень удобно расслабиться. Дальше все происходило для меня только в ритме схваток, которые становились все чаще и чаще: где-то на пятой в машине заглох мотор, и водитель полез искать неисправность. Еще через две схватки он все починил, и мы снова поехали. Между прочим, интересно, что было бы, начнись у меня роды прямо в машине? Врача нет, нас сопровождали только молоденькая девушка да шофер...

У дверей роддома мы проторчали еще какое-то время, на наши звонки никто не спешил, наконец, шофер включил сирену. Вышла утомленная бабуля в белом халате и, наконец, впустила нас. Я к тому времени двигалась совершенно «на автомате» — переоделась в казенную рубашку, продиктовала тетеньке необходимые данные в карту роженицы. Потом пришла врач меня осмотреть. «Да тут раскрытие только на три сантиметра, — говорит,- и пузырь цел. Видимо, просто очень болезненные схватки... А рожать еще нескоро...» Мне при этих словах просто дурно стало.

Снова села дозаполнять карту. То, что произошло потом, по звуку и произведенному эффекту напоминало взрыв небольшой водяной бомбы подо мной — отошли воды! И вот тут-то и началась такая карусель!..

Мчимся в родблок. Муж буквально тащит меня под руки до лифта, который, как назло, не спешит приехать, потом по коридору до родильной палаты, а я все пытаюсь куда-нибудь усесться и перевести дух, потому что схватки и, кажется, даже потуги, уже следуют одна за другой. В родблоке меня укладывают на кушетку (врачи вопят: «Ложись! А то ребенку шею сломаешь!»), и я просто падаю, потому что сил никаких не осталось, в коротких перерывах между схватками я просто лежу без движения и пытаюсь собраться для следующего испытания.

Самое сложное, как мне тогда казалось — это, во-первых, не терять самообладания, когда накатывает боль, а во-вторых, стараться при этом правильно дышать. Я все время сбивалась на крик, ну а сдерживать потуги — это, по-моему, вообще нереально...

Мой доблестный муж очень помогал мне массажем — то есть, скорее, отвлекал от боли, чем успокаивал ее. Очень жаль, что дома мы так и не пробовали с ним дышать «хором» и в такт, потому что, мне кажется, если бы мы сейчас это делали вместе, мне было бы гораздо легче не сбиваться.

Ну вот, а тогда врачи, не производя дополнительно осмотр на раскрытие и махнув на меня рукой (не можешь не тужиться — порвешься — сама будешь виновата), приняли решение все же пересадить меня в кресло и приступить непосредственно к родам.

Это меня очень воодушевило, а муж, с которым мы дома договорились, что при ТОМ САМОМ он не будет присутствовать из эстетических соображений, попытался улизнуть в коридор. Врачи ему: «Куда, молодой человек? Самое интересное пропустите! Встаньте в изголовье и помогайте!» И вот он встал в изголовье кресла и держал меня за руки.

О счастье, наконец-то можно тужиться! Кресло жутко неудобное, я все время куда-то соскальзываю, потом слышу голос мужа: «Доктор, только без стимуляций!» — и начинаю смеяться, какая стимуляция, я сейчас рожу уже! Потом оказалось, что мне все-таки «под шумок» вкололи что-то в вену, типа для расслабления матки, как выразилась тетенька в белом халате. Позже я утешала мужа, что на ребенка это уже к тому времени не успело бы повлиять...

После двух или трех потуг я чувствую, как родилась головка, и только успеваю это осознать, когда — оп! — выскакивает вся наша девочка! «Скорее на живот!» — кричим мы с мужем. И ее кладут, такую крохотную, розовато-синюю, мокренькую...

Меня переполняет невероятное чувство умиротворения, радости, гордости за нас троих и особенно за малышку, прошедшую такое нелегкое испытание...

Детка почти не плакала, только мяукнула несколько раз (она вообще оказалась редкостной молчуньей, за 5 суток пребывания в роддоме я только раз или два слышала, как она кричит). Потом отделили пуповину, девочку завернули в одеяльце и положили на стол — ждать осмотра детского врача. Мужа выгнали в коридор, я родила плаценту, и врач меня осмотрела на предмет разрывов. Процедура это на редкость неприятная, хотя совсем не болезненная. Но после родов меня так трясло и так хотелось наконец расслабиться и просто полежать спокойно... К акушеркиному (и моему) немалому удивлению, разрывов не было. Видимо, как только отошли воды, раскрытие шейки с трех сантиметров все-таки превратилось в полное.

И вот, наконец, я лежу, на животе — грелка. (О, гадость! Тяжесть неимоверная, да еще жутко холодная, под грелкой все онемело...) Подошедшая доктор осматривает нашу девчушку. Врачи очень боялись, что она наглоталась околоплодных вод, но все, к счастью, оказалось нормально. Правда, пуповина была тонкая, и поэтому, видимо, детка недополучала кислород (отсюда и окрашенные воды, и большая подвижность на последних неделях). Почему такое случилось, никто понять так и не смог, беременность у меня проходила на редкость благополучно — ни токсикозов, ни отеков, ни болезней.

И вот врачи наконец оставляют нас вдвоем со счастливым папочкой, детка греется под какой-то лампой, а нас обоих просто трясет — от пережитого. Оба, конечно, жутко счастливы, удержаться не можем и начинаем прямо из родблока обзванивать родственников, чтобы сообщить им радостную новость. Знаете, зачем еще нужно, нет, просто необходимо присутствие мужа? Чтобы изливать на него послеродовые эмоции. Меня бросало то в слезы умиления, то в хихиканье, врачи нас, помню, все спрашивали: «Да что же вы такие возбужденные?!»

Потом нас с девочкой на каталке отвезли в палату. Я прижимала к себе малюсенький сверток, боялась уронить, и все не могла наглядеться на этот носик в точечках, бархатный лобик, губки бантиком, на эти реснички...

Ну, а что было потом, думаю, и описывать не обязательно. Сейчас, две недели спустя, мне уже смешно вспоминать свои страхи — не могу повернуться, всю спину отлежала, тело какое-то чужое, живот при попытке лечь на бок просто сваливается куда-то, словно спущенный воздушный шарик! Первый раз встала — как подвиг совершила. Дышать глубоко не могу, в груди тесно, за живот держусь — видимо, чтобы не выронить... :) Правда, все это прошло уже к концу дня, а к выписке я все мечтала побегать, попрыгать и сделать, наконец, зарядку.

Теперь я продолжаю об этом мечтать. Но уже потому, что времени не хватает... Но это уже, как говорится, совсем другая история.

Постскриптум. После осмотра детский врач констатировал, что у детки не зарос сагиттальный шов на голове, который должен был закрыться к моменту родов. И родничок слишком большой. Все это говорит... о недоношенности! Если вспомнить, что родила я почти в 42 недели! Так какое счастье, что я отказалась от стимуляции родов «вовремя»! Неизвестно, что было бы тогда. Значит, молодец моя девочка, сама знала, когда ей появляться на свет!