Самое главное в моей жизни

Поженились мы, когда нам с мужем было по 21 году, в апреле далекого 2000 г. Была шикарная весна, тепло, все цветет. Куда бы мы ни пошли, мне попадались мамочки с маленькими детьми, и мне так захотелось ребеночка. Давай я к мужу приставать по поводу ребенка, он мне, как свекровь, отвечал, что сначала надо пожить для себя, присмотреться, а потом детей заводить.

Конечно, с одной стороны он был прав, мы только институт закончили, с другой — мы встречались на всем протяжении учебы в институте. И вот однажды в порыве нежности я опять за свое, он сдался: «Ну если ты точно решила, то давай».

Где-то недели через две стал ко мне приставать: «Ты уже забеременела?» — смотрю, переживает. Он, бедный, потом каждый день спрашивал. Наступил ответственный момент, купила тест в аптеке, рано утром в воскресенье заперлась в туалете, сама почти не дышу, через 5 минут «УРА!» Две полоски, вышла — в руку дала ему тест, он его вертит и спрашивает, а это что, правда, и вид такой ошарашенный (у них, наверно, у всех такая реакция).

Потом были 9 замечательных месяцев: токсикоз, отеки, 2 раза лежала на сохранении, обжорство на последних месяцах, но это все не в счет по сравнению с такими замечательными моментами беременности, как, например, ощущение шевеления, первое УЗИ. Каждую неделю я открывала энциклопедию беременности узнать, на сколько вырос мой малыш и как он выглядит. Моей самой любимой едой была жареная утка с яблоками в духовке, ее для меня мама каждую неделю готовила.

И вот срок начал подходить к концу, договорились, конечно, по совету моего гинеколога, с врачом о приеме родов (200 $). Срок по последнему дню менструации ставили 1 марта.

Мне в этот день (т.е. 28 февраля) так хотелось спать, но только я лягу, телефон звонит, то мама, то свекровь, то муж и так без конца, я так и не выспалась. Вечером пошли мы в гости, я объелась шоколадного торта. Сижу, меня потихоньку начинает тошнить. Поздно пошли домой. Весь вечер меня тошнит и тошнит, потом вырвало. «Вот это я объелась,» — думаю. И живот болит, и расстроился он, из туалета выйти не могу. Легли спать, мне опять плохо, в 12 ночи живот то заболит, то отпустит. Думаю: «Ого, схватки!» Взяла часы, засекаю. Но нет, то через 10 минут болит, то через 5, то через 15 минут. Думаю: «Нет, не схватки, торт...»

Муж преспокойно спит в спальне. Пошла в туалет, резко стало больно, встаю, а там весь туалет кровью забрызган, как я испугалась. Мужу ору: «Иди сюда...» Подошел, спросонья ничего не поймет. Прошу посмотреть, правда ли там кровь, может, мне кажется, он только взглянул, аж побелел. Спрашивает, что делать. Звоню ночью врачу, все ей объяснила, она спросила, какого цвета кровь и сразу велела ехать в роддом мне, а потом чтобы муж и ее привез. Сразу позвонила маме, говорю, все, я поехала.

Муж побежал за машиной, я стала собираться. Гараж в минутах 20-25 от дома. Так я еще не успела натянуть колготки, он уже назад вернулся, бедный, наверно за 5 минут добежал.

Сели мы в машину, меня уже конкретно начало прихватывать, он мне разложил переднее сиденье. Мы доехали по встречной полосе, кое—где на красный светофор, до роддома за 10 минут. Обычно та же дорога занимала 30-35 минут. Родители жили раньше рядом с роддомом, так мы приехали быстрее.

Поступила я в роддом в 3 часа ночи. Открыла заспанная медсестра. Проверила все бумажки. Клизма и осмотр, прошли так нормально, только с перепугу я на кресло в трусах залезла, врач даже не удивилась. Оформили меня, медсестра повела в родильное отделение на 3 этаж, ехали мы в лифте. Выходим, идем по коридору, полумрак, смотрю, какая-то бедная женщина прямо в коридоре спит. Думаю, кошмар, роддом так переполнен, что уже в коридоре размещают. Спрашиваю медсестру, что, уже беременных в коридоре размещают? Она как засмеется, говорит, да это дежурная медсестра просто прилегла поспать ночью, а роддом полупустой.

Привели меня в предродовую. Там четыре железных пустых кровати. Принесли мне постельное белье.

Сначала было скучно, пока схватки были терпимые, потом становилось все хуже. Во время схватки я поворачивалась на бок и пальцами крутила металлическую сетку кровати, кричать я не могла от боли, а просто молчала, не в силах сказать ни слова. Ощущение, что вырывают плоскогубцами позвоночник. Очень часто приходила акушерка, медсестры, у меня было одно желание, чтобы все меня оставили в покое. Потом меня начало рвать, врач объяснила, что это быстро раскрывается шейка матки, из-за нее и рвота. Я по часам отслеживала открытие, мне сказали — в час по 1 см.

Утром в 6 утра была пересмена персонала. Пришла другая бригада. Пока моего врача не было, пришел врач-мужчина, у нас очень ценится, если к нему попадешь. Пошли мы с этим врачом прокалывать пузырь. Мне его прокалывали на пике схватки, и мне было очень больно, я даже вскрикнула. А он мне говорит: «Ты чего кричишь, думаешь, я тебя пожалею? Нет, вот когда родишь, тогда я тебе посочувствую». Мне так обидно стало. Слезаю я с кресла, хочу посмотреть на цвет вод, себя умной считала, всяких медицинских учебников начиталась... (Девочки, не повторяйте моей глупости, меньше знаешь, спокойней рожаешь). Он меня прогнал. И напоследок говорит: «Схватки сейчас будут слегка поинтенсивнее».

Вышла я в коридор и как почувствую эту... интенсивность, встала я около стеночки, руками за нее схватилась, прямо, как партизан перед расстрелом, и чувствую: все, идти не могу, боль такая, что стою и молча плачу. Медсестра молоденькая подошла, говорит: «Пойдем, я тебя до палаты доведу, тебе здесь стоять нельзя».

Легла я на кровать, пришла моя акушерка, говорит: «Потерпи, осталась чуть-чуть, ты только не тужься». Девочки, а как не тужиться, ежели от тебя уже ничего не зависит?

Наконец, пришла врач и пригласила меня в родовую. Иду, между ног «конь» (подкладная). Медсестра меня подгоняет: «Не бойся, ребенок не выпадет, иди быстрее». Так я ведь из-за схваток быстрее не могу. Все пришли, я взгромоздилась на кресло, руками схватила края. Врач говорит мне, что руками нужно держаться за специальные поручни. Я зажмурилась, говорю, что меня руки не слушаются, пальцы разжать не могу. Подошли две тетки с комплекцией стахановцев, на счет «раз» пальцы мне разжали, на «два» в нужное место мне помогли вцепиться (сам процесс напоминает греблю).

И тут в родовую входит бригада, этакая толпа человек 6-8, а самое главное — заходит акушерка, я когда ее увидела, засмеялась, они между собой как-то переглянулись. А вы теперь представьте себе: у нее огромный резиновый фартук из цветастой клеенки до пола, и резиновые перчатки выше локтя, ну, чисто мясокомбинат, я еще программу по телевизору видела, ну, в очень похожих перчатках коров проверяют.

Я не помню сколько, это процесс занял времени. Акушерка, обращаясь к врачу, спрашивает, делать ли эпизиотомию. А мы же умные, мы же начитанные. Давай я осипшим голосом просить — не надо меня резать, только подошла тетка с ножницами, чик. Я как заору. В этот момент чувствую — из меня, как медузка — бульк! — и что-то выскочило. Тут как раз врач шел по коридору, который мне пузырь прокалывал, подошел, по руке погладил, говорит, молодец. Ребенка тут же подхватили и поднесли к моим глазам с раскрытыми ножками. Говорят: «Поздравляем с мальчиком». Я спрашиваю, почему он не плачет, через минуту слышу — все нормально. Оказывается, они моего мальчика унесли резус проверять, у меня первая отрицательная. Потом положили его голенького на стол под лампу.

Я переживаю, спрашиваю, зачем же его голенького оставили, ему ведь холодно... Медсестра меня успокоила, он ведь под специальной лампой, от которой идет тепло. Смотрю, а он такой красивый. Мне раньше казалось, что все дети новорожденные на одно лицо, сморщенные и некрасивые, как их только в роддоме не путают. Так вот я только один раз на своего посмотрела, то узнала бы его из тысячи младенцев. Через время меня стали зашивать, вкололи два укола новокаина. Ощущения, что шьют наживую. Видимо, зацепили какой-то нерв, у меня были дикие боли в ноге по всей длине до пальцев еще две недели.

Очень долго потом не могли поставить мне капельницу, все вены попортили, одна медсестра быстро воткнула и ушла, смотрю я на свою многострадальную руку, а она шишкой разбухает. Еле докричалась до медсестры, другая подошла — только посмотрела, сразу иголку выдернула, потом позвали бабульку из реанимации, она мне с первой попытки в вену кисти руки поставила, спасибо ей большое. После этого, когда я мужу показала свои черные исколотые руки, он сказал, что в магазине будут бояться брать деньги у меня, руки как у последнего наркомана (синяки стали светлеть только через 4 месяца).

Привезли меня в палату общую, я сама отказалась от платной. Там четыре металлических кровати и такие же металлические кроватки для детей, голые окна без занавесок и ужасный зеленый цвет стен, депрессия меня там и нагнала. Но мое пребывание там скрашивала моя знакомая, с которой мы лежали на сохранении, она родила на три дня раньше меня. Но ее раньше и выписали, а у нас началась желтушка. Я не выдержала, подошла к заведующей с просьбой перевести меня в платную палату. Она удивилась, долго расспрашивала меня, может быть, меня кто-то обидел, но затем меня благополучно перевели в другую палату. Она на двоих с ремонтом, на окнах жалюзи, удобные импортные кровати, симпатичные кювезы прозрачные из пластика для малышей, чайник, холодильник, телевизор и самое главное — душ и туалет. Девочки, я вас не агитирую, каждый должен выбирать сам, но если будет возможность, не экономьте на себе, любимой.

Все, что было потом — я через две недели попала в реанимацию, не полностью отошла плацента, был кусок 200 гр. — уже не важно, самое главное в моей жизни случилось. Хочу поделиться своими впечатлениями, это такой восторг, вдруг появляются силы, настроение прекрасное, ты уже живешь не просто так, а для самого дорого для тебя человека, для сына. Самое главное — спасибо всему медперсоналу роддома, все-таки, они молодцы, главное, что с ребенком все было в порядке. Хочу им пожелать терпения в их непростой и трудной работе, и, конечно, повышения зарплаты, чтобы, наконец, наше государство оценило их труд по заслугам.