Саша — мальчик-не-подарок
Сашке уже четыре года, и, наверное, совсем неправильно будет откладывать дальше написание истории про его рождение. Ведь детали все больше и больше стираются в памяти, того и глядишь, вообще все позабудется — а оставить его совсем без рассказа, было бы нечестным. Посему — начинаю... Постараюсь покороче, но я так не умею :)
Самое начало
Сказать, что Сашка был желанным ребенком — не сказать ничего. Первой игрушкой он «обзавелся» еще даже до зачатия. Первые дни своего «доисторического» существования наш малыш провел на море. Папа и Мама, только-только начавшие жить вместе, прихватив с собой пару тестов, повезли его и старшую сестренку в Одессу. Как минимум одна неделя из нашего трехнедельного отпуска выпадала на мои «критические дни», но мы благоразумно надеялись, что они уже не придут, а потому мы сможем купаться и наслаждаться солнцем и морем по полной программе.
Старшей дочке (ей было на тот момент без малого шесть лет) мы ничего не говорили про наши «планы», но она внезапно, как будто о чем-то догадываясь, стала слезно выпрашивать у нас братишку или сестренку... ну, или хотя бы куколку «Newborn». Мы многозначительно переглядывались, но молчали. Подошло время «критических дней», у меня начало тянуть живот и... за день до планируемого срока «дни»-таки пришли. Я огорчилась страшно, тихонько всплакнула даже, распаковала упаковку тампонов, и мы отправились на пляж. К концу дня у меня в голове стало складываться четкое мнение, что все-таки что-то не то происходит. Потому как «критические дни» как начались, так и закончились в тот же вечер. Подождала еще пару дней — вытащила привезенный из Москвы тест. Ничего. Одна унылая полоска. Особенно огорчаться некогда — пока есть возможность, наслаждаемся солнцем и морем, совершаем длительные прогулки по городу, кушаем в очаровательных одесских кафешках. Ага, кушаем...
Сидим в кафе, Леша читает вслух меню — деликатес на деликатесе, они даже на слух вызывают повышенное слюноотделение, ан нет, мне никаких вкусностей не надо. Только вареников с картошкой... ну или картофельных зраз... да хоть просто жареной картошки!!! А Одесса — вообще такой чудесный город, что там не только в кафе, но и даже в магазинах замороженные вареники вкусны божественно. Так что обжиралась я ими по полной программе. А еще появилось пристрастие к пиву, которое обычно я если и пью, то довольно умеренно и без особенного восторга. На всякий случай покупали безалкогольное (выбор был «велик», в основном — «Балтика 0»), и я его пила с нескрываемым наслаждением.
Поскольку воробей я уже стрелянный, то умом понимала, что «это жжжжжж неспроста», нормальные люди за едой так не маньячат, а потому спустя пару-тройку дней Леша отправился (почему-то уже почти ночью) в круглосуточную аптеку за очередным тестом. Как сейчас помню, красивый такой, в веселенькой коробочке, израильского производства. «Еврейский тест» нас не подвел. На нем четко обозначились две ярко-синие полосочки. Счастью нашему не было предела, но мы по-партизански молчали, не сказав ничего ни дочке, ни сестре с тетушкой, у которых гостили.
Отпуск наш прошел на «пять с плюсом», отдохнули великолепно и со свежими силами вернулись домой. Сравнивая «симптомы» первой и новой беременности, я укрепилась во мнении, что ожидаю мальчика. И к будущему ребенку четко (абсолютно без нашего участия) прилепилось имя Саша. Нам, кстати, очень нравилось, что в случае, если это все же будет девочка, имя не останется неиспользованным :) (Кстати, что ребенка назвали так же, как и его деда по отцовской линии, я — тормоз! — поняла только после его рождения :).
Идея становиться на учет в районную женскую консультацию в мою голову даже не приходила. В памяти очень свежи были воспоминания о многочасовых очередях в кабинет, многочисленных диагнозах участкового гинеколога, регулярных слезах после возвращения с приема. Поэтому я решила попробовать наблюдаться в ж/к при роддоме, в котором буду рожать. Сомнений в том, где рожать, у меня тоже не было — только в Видновском, где появилась на свет моя старшая дочка. Мне казалось, что наблюдаться в ж/к не по месту прописки будет проблематично, а потому я попросила свою подругу, знакомую с главврачом роддома, замолвить за меня словечко. Как я поняла потом, можно было и самой пойти на прием и попроситься встать на учет — на контрактных условиях это было без проблем возможно и тогда, в 2005 году.
Беременность
С первым посещением врача я умышленно тянула, боясь, чтобы первый осмотр не повредил малышу. И дотянула... Проснувшись утром в назначенный день встречи с главврачом, я обнаружила кровянистые выделения. Был первый день десятой недели. Поэтому ехали в роддом уже заранее достаточно испуганные. Милейший главврач — Белоусова Тамара Николаевна — в буквальном смысле слова взяла меня за руку и отвела к заведующей женской консультацией. Так я стала пациенткой Неробеевой Валентины Александровны, удивительного человека и замечательного врача, которой я буду всю жизнь благодарна, за то, что она помогла мне выносить и родить двух моих младших ребят. Но выносить и родить — это было все еще впереди, а пока я, нервничая, сидела на стуле, рассказывала ей всю историю своей жизни... Валентина Александровна в первую очередь отправила меня на УЗИ, чтобы понять, что является причиной моего кровомазания, ведь это (также, как и «несостоявшиеся» месячные в начале беременности), могло быть симптомом начинавшегося выкидыша.
Слава богу, УЗИ показало, что основная причина — тонус матки, других причин для беспокойства нет... Так что мы благополучно заключили контракт на наблюдение в Видновской ж/к, а я, вооружившись пачкой направлений на анализы и списком препаратов, которые необходимо пропить, дабы снять тонус, отправилась домой отлеживаться и отращивать живот.
К слову сказать, во время моей первой беременности наблюдавшая меня доктор постоянно выписывала мне какие-то медикаменты. Что называется, пачками. Я не пила практически ничего, чувствуя, что мне это не надо. Только витамины, да и то — не все. А тут поверила врачу сразу на все сто процентов и стала ну просто очень образцовой беременной.
Фотографии, принесенные с УЗИ, стали поводом для разглашения «военной тайны» — насколько могли, торжественно и красиво сообщили родителям, дочке, самым ближайшим родственникам. Остальные пребывали в счастливом неведении до тех пор, пока животик не стал предательски просматриваться через одежду. (А случилось это очень нескоро, он был компактным и аккуратным, да и набрала я всего 9 килограмм.) Не знаю, почему, но было как-то суеверно-страшно сообщать даже близким подругам про беременность, хотя они, конечно, обиделись, узнав эту новость «последними» (одно утешение, что «первых» было не так уж и много).
Так потекла день за днем моя беременная жизнь. Не могу сказать, что она оказалась очень легкой. То есть физически я была в отличной форме. Как и в первый раз — никакого токсикоза, даже запахи на этот раз я переносила без проблем. А вот психологически оказалось очень тяжело. За время беременности я пережила развод, долгий (и безрезультатный) раздел имущества с бывшим мужем, разборки с милицией и заведующей детского сада, воспитательница которого расцарапала в кровь спину моей старшей дочке, подготовку к ее поступлению в элитную школу («денег дай, дай, дай...» — слава богу, не поступили :) Я уже не говорю об общении с клиентами — у нас свой бизнес. С ними всегда, как на пороховой бочке — ни дня без сюрприза. В общем, нервы трепали все, кто только мог... Муж оберегал меня, половину проблем замкнув на себя.
Как раз в этот период мой отец подписал контракт и уехал на два года преподавать в Африку, оставив нам на попечение свою машину — не первой молодости «десятку». Запирать ее на такой срок в гараж показалось нам более чем неразумным, и... неожиданно для себя я начала ездить. Муж на тот момент был еще худшим водилой, чем я, поэтому в первое время только я и занимала почетное место за рулем. Причем получала от езды нескрываемое удовольствие — это тем более удивительно, что по жизни я — не «водила», и, как не стараюсь убедить себя в обратном, с большим удовольствием занимаю пассажирское сидение, нежели водительское. Как со старшей, так и с младшей дочкой в животе я за руль вообще не садилась, испытывая к нему непередаваемое отвращение. По всей вероятности, это Сашкины мужские гормоны в моем организме произвели такие удивительные изменения :) Другого объяснения я найти не могу.
Машина, как я уже сказала, была немолодой, со своими закидонами. И один раз, когда мы, уже в ноябре, по первому снегу, поехали на дачу, посмотреть, как там и что, подло поломалась в дороге. Благо, ближайший сервис оказался метрах в пятистах от нас, но нам пришлось ее катить до сервиса «руками», да еще и в горку. Жутко боялась, как это отразится на малыше, и боялась не зря... Думаю, именно это и послужило причиной того, что, вернувшись через пару дней вечером от родителей мужа, к которым ездили в гости, я опять обнаружила на прокладке кровянистые пятна. Реакция — мгновенная, я тут же начала звонить своему доктору. (Конечно, именно в этот день мой бывший муж отключил мой сотовый номер, зарегистрированный на его имя...) Моя Валентина Александровна как раз в этот день дежурила в роддоме и сразу сказала: «Приезжай». Пока муж поднял из машины в квартиру многочисленные гостинцы от своей мамы, я уже стояла с квадратными глазами и собранной в больницу сумкой. (Маша, доченька, умница — она оперативнее меня сообразила, что мне надо с собой взять, мне осталось только затолкать все это в пакет).
Паталогия
И мы понеслись (опять-таки я за рулем) — по начавшейся поземке и гололеду. Доехали за 10 минут, сейчас до сих пор не понимаю, как!? Надо ли говорит, что меня, конечно, тут же госпитализировали? Положили в платную палату отделения паталогии. Время было около 11 ночи. Только я в потемках улеглась, пришла медсестра ставить мне капельницу. Зажгла торшер — лампочка с громким «пух» перегорела. Чтобы не беспокоить соседку (хотя она, конечно, уже не спала), пошли в процедурную, я легла на кушетку, меня укрыли, дали в руки кучу каких-то таблеток «на завтра» и поставили капельницу. Что в «паталогии» делают классно — так это капельницы. Капали долго, часа два, наверное. Сделанный параллельно с капельницей укол чего-то успокоительного вгонял меня в сон, но заснуть я ужасно боялась, чтобы не уронить выданные мне скользкие упаковки с таблетками. Да и свалиться с узкой кушетки тоже было почему-то страшно :) Так два часа и проворочалась, периодически отрубаясь.
В паталогии я провела две недели. Что могу сказать? Только хорошее. Условия в платном отделении были более чем приличные — бокс на две двухместные палаты, в «холле» кресло, микроволновка, холодильник. Тут же санузел. Еда такая же, как в остальном отделении, но привозили ее прямо в палату. А, да, еще родственники могли посещать прямо в палате. (В бесплатном отделении посещения тоже разрешены, но женщины спускаются вниз и сидят там с гостями в коридорчике). Впрочем, когда муж приезжал с дочкой, мне все равно приходилось спускаться, так как детей в отделение не пускают ни при каких условиях. Видимо, боятся, чтобы не заразили беременных «детскими» болезнями, которые могут стать угрозой жизни будущих малышей. В общем, согласна с правилами, это резонно.
С соседками мне тоже очень повезло. Две Олечки — одна, как и я, лежала на сохранении (на совсем маленьком сроке), вторая «подкармливала» ребенка перед родами. Об обеих остались очень хорошие воспоминания, ту, что родила через два месяца после меня, я даже приезжала навещать в роддоме после рождения его мальчика, мы продолжали некоторое время перезваниваться... пока я не потеряла свой сотовый со всеми номерами...
Наблюдала нас заведующая отделением паталогии, Жанна Захаровна. Несомненно, очень хороший специалист, хотя кажется немного резковатой и безапелляционной, эдакий «генерал в юбке» — но, положа руку на сердце, некоторым беременным дамочкам именно такой врач и нужен. Врать не буду, жаловаться на жизнь тоже — больнично-санаторная жизнь откровенно пошла мне на пользу. Я отъелась (на больничных-то харчах!), отоспалась, посвежела и вышла оттуда в гораздо лучшем состоянии, нежели вошла :)
Второй раз в паталогию я легла где-то на
Не могу не рассказать забавную историю про вторую мою соседку, лежавшую в соседней палате блока — восточную девочку Дилю. Диагноз у нас был один и тот же, но у нее вес не набирали сразу два малыша — она ожидала двойню. Доктор сказала: «Надо откармливать». Но Дилина родня слово «откармливать» восприняла по-своему. То ли недостаток знания языка сказался, то ли национальные традиции — не знаю. Но утро у меня начиналось в 6 часов, когда из общего холла раздавался звонок микроволновки. Там был разогрет первый завтрак. Каким образом тетушка Дили оказывалась в палате в 6 утра, когда в роддоме все двери были еще наглухо закрыты, а охранники мирно посапывали, остается только догадываться. За первым завтраком следовал второй, потом третий. В воздухе висел стойкий запах восточных специй. Столовской пищей, к негодованию местных нянечек, Диля отказывалась питаться наотрез. У ее кровати по очереди дежурили многочисленные родственницы: сестра, тетка, еще какие-то шумные женщины. (Последняя посетительница, к слову сказать, уходила после пятого ужина часов в 11 вечера). Как бедная девочка справлялась с таким количеством еды, я даже не представляю. В те немногие минуты, когда она все же вставала, чтобы дойти до туалета, она еле-еле ползла вдоль стены, придерживая совершенно невероятного размера живот обеими руками. У нее шла
На этот раз я провела в паталогии 10 дней — роддом закрывался на мойку, и нас с Сашкой, набравшим за это время около 500 граммов, выписали домой.
Финишная прямая
Что я могу сказать про свой «беременный образ жизни»? При второй беременности он существенно отличается. Некогда особенно трястись за своим животиком, так как много времени отнимает забота о старшем ребенке. А у нас как раз все совпало с ее «выпускным» годом в детском саду, с подготовительными курсами в школе, с началом занятий танцами и английским языком. Жизнь была очень насыщенной, приходилось постоянно куда-то ехать, идти, опаздывать. На себя особенно времени не оставалось. К тому же работа. Работала до последнего дня (а вот после выписки из роддома позволила себе дня два не подходить к компьютеру...) Но работа — дома. У нас с мужем своя маленькая дизайнерская фирма, работали оба дома, что, с одной стороны, очень удобно, а с другой... с другой стороны у нас постоянно кто-то тусил — коллеги-дизайнеры, бухгалтер, юрист, которые приезжали для решения рабочих вопросов (или просто, попить чаю...:) Часто приходилось ездить по клиентам, надо сказать, в этом удовольствии я себе почти до родов не отказывала.
В какой-то момент посетила мысль поездить на курсы для беременных. Основных причин было две. Первая — опасение, что я могла позабыть что-то очень важное. Вторая — желание позаниматься «беременной физкультурой» под руководством инструктора. Заставить себя делать ее дома как-то не получалось. Съездили где-то на три занятия. Было смешно. Я — единственная со второй беременностью, преподаватель все время лекции переспрашивала у меня, как у меня оно было, приходилось делиться с «молодежью» опытом (с умным видом, раздуваясь от гордости...) Потом со временем стало совсем туго, и больше на занятия мы не ездили. Однако в конце концов я взяла себя в руки и, наверное, пару последних месяцев все же делала зарядку — на растяжку, упражнения Кегеля. По очень скромной программе, не регулярно — но делала. Потому что мой мозг все-таки понимал: надо, а то порвусь. А рваться категорически не хотелось. Ходить в бассейн не получилось совсем. Сначала было холодно (не люблю плавать зимой), а потом — уже поздно: родила :) Совет беременным, читающим мой рассказ: не берите с меня пример! Делайте зарядку регулярно, плавайте побольше (если, конечно, нет противопоказаний). Это, действительно, очень нужно и важно!
В свое оправдание могу сказать одно: хотя с остальными элементами «активного образа жизни» были напряги, гуляли мы постоянно и подолгу.
На финишной прямой меня начали очень мучать кости таза. Они начали расходиться как-то очень заранее (чуть не за два месяца до родов), очень болезненно. Иногда, особенно если шла по гололеду (а по чему еще оставалось идти, если на дворе зима?), нога могла куда-то вообще вывернуться, и приходилось останавливаться, чтобы «поставить ее на место». Из неприятных ощущений — в конце срока появилась очень сильная изжога. Знающие люди прочили мне волосатого детеныша, и были, конечно, правы. Спасалась солеными фисташками — тряслась за ними, как сумасшедшая. Что интересно, как только попала в паталогию (см. выше) — изжога тут же пропала. Видимо, больничная пища ее сняла. (Я очень всеядная, мужа сильно не напрягала с едой, кушала, что давали).
В конце февраля нам в голову неожиданно пришла мысль — зарегистрировать свой брак. С чего она нас посетила, не знаю, нам и так неплохо жилось. На тот момент мы уже оба оформили свои разводы и вот... захотелось чего-то такого... официального :) Доктор написала мне справку для ЗАГСа (ждать положенный месяц было уже как-то стремно) и... я благополучно улеглась в паталогию (см. выше). Так что до ЗАГСа мы добрались только ближе к концу марта. Тетка-заведующая ЗАГСом оказалась на редкость противная, регистрировать нас «побыстрее» не хотела: «Вы и так целый месяц где-то болтались, а теперь срочно надо...» — наши пояснения, что я в больнице лежала, ее не трогали, а опасения, что я могу родить раньше, не волновали. В общем, потом подписала разрешение расписаться через неделю, 31 марта, в пятницу.
Свадьбу свою мы обставили в своем духе. Никому, кроме старшей дочки, ничего не сказали. Пригласили свою приятельницу-коллегу утром 31 марта «прокатиться с нами по одному официальному делу». Ждем ее в машине в назначенном месте, сами такие нарядные — Леша в костюме-тройке, дочка в белых колготах и я... в черном шерстяном платье, потому что больше ни во что с утра влезть не смогла. У меня в руках горшочек с розами (ну не покупать же срезанные дохлые цветы в такой радостный день?), у Леши в кармане накануне купленные колечки. Прибегает наша приятельница, садится в машину, начинает трещать о своих делах, не врубаясь абсолютно, куда и зачем мы ее везем. На наш торжественный нарядный вид внимания не обращает. Доехали до ЗАГСа, вокруг ранние машины с шариками, она — ноль эмоций. И только когда уже в ЗАГС входить стали, что-то заподозрила: «У меня, — говорит, — на колготке петля поползла. Надо было раньше предупреждать, куда меня везете. Вы что, заявление решили подать?..» В общем, все сползли по стеночке.
Торжественную церемонию заказывать не стали — не любим мы это дело, так что расписали нас быстро, в сидячем состоянии, хотя мой горшок с розами явно вывел регистраторшу из душевного равновесия секунд на сорок. Что повеселило — молодая пара, так же «неторжественно» расписывавшаяся после нас, долго с интересом рассматривала мое пузо, а потом девочка спросила у своего жениха: «Смотри, а взрослые тоже по залету женятся?!»
Только несколько месяцев спустя я случайно узнала, насколько правильным было наше решение оформить отношения. Нигде про это особенно не пишут, но наши российские законы таковы, что ребенок, родившийся в течение 9 месяцев после расторжения брака, если не заключен новый брак, считается и регистрируется ребенком бывшего мужа!!! Даже если мама утверждает обратное. Дальше все решается через суд. Так что остается только поблагодарить того доброго ангела, который натолкнул нас на мысль о свадьбе. Скольких проблем удалось избежать, даже трудно представить.
Срок родов нам ставили на 28 апреля. Ставили все единодушно — и доктор, и УЗИ, и сайт мама.ру. Хотя у меня было предположение, что сынуля родится все-таки раньше. И я стала его потихоньку уговаривать — у мужа 19 апреля юбилей — родиться папе подарочком ко дню рождения. Малыш решительно отверг это предложение, так что мы, насколько это было возможно в моем положении, очень весело и радостно отметили праздник. Следующая намеченная мной дата — 26 апреля — юбилей у дедушки. Но и тут Сашка категорически не захотел становиться подарочком. В общем, в душе я его понимаю, у каждого должен быть собственный день рождения, но как же хотелось выпендриться! :)
А 27 апреля мы поехали на очередной прием к Валентине Александровне. С утра пораньше, пока Машенька была в садике. Доктор посмотрела меня и констатировала: «Раскрытие два пальца, я тебя пока укладывать не буду, но сегодня ты еще ко мне вернешься. А пока поезжайте, погуляйте...» Ну мы и поехали гулять. К слову сказать, с раскрытием в один палец и слабыми «тренировочными схватками» я ходила на тот момент уже неделю, пробка тоже отошла несколько дней назад. Всю эту неделю мы много и с толком гуляли, периодически пугая родителей сообщениями типа: «У нас тренировочные схватки. Гуляем по магазину.» Тут же в ответ получали испуганную СМС-ку от будущего деда: «Поезжайте в роддом, а то в магазине и родите...» Ну, вот нравилось нам так морально готовить родителей к скорому прибавлению :)
Сказать, что сообщение врача нас повергло в шок, или, наоборот, мы пустились в пляс от радости — неправда. Мы очень по-деловому решили закончить до родов все текущие дела. Поехали на мойку, помыли машину, забрали Машку из садика, сходили с ней в школу познакомиться с будущей учительницей, потрепались с мамашками Машиных одногруппников-одноклассников («Ну, когда рожать?» — «Ну, так я уже сейчас и рожаю» — «...» ) Потом долго, часа два, гуляли по району, благо погода была совершенно чудесно-весенней, хотя и немного пасмурной. Знаете, как бывает в конце апреля, когда снег уже растаял, земля подсохла, деревья стоят чистенькие-чистенькие, покрытые почками, которые вот-вот лопнут и преврятятся в яркие листики... и одуряюще пахнет весной. Мы гуляли, считали схватки, которые шли довольно регулярно и часто, но были очень слабенькими. Под конец прогулки они немного усилились — на схватке я притормаживала, говорила «Ух», и мы шли дальше. Что удивляло — они шли уже через 7 минут. Дочка уже знала, что сегодня мы поедем в роддом, но, кажется, еще не понимала, что все остальное произойдет уже очень скоро.
Часов в 7 мы позвонили Валентине Александровне, она дала добро приезжать, попросила только ее из дома забрать (живет неподалеку от роддома), так как ей надо ужин закончить готовить. Появилась маленькая проблема: куда деть Машку? Ее бессменная няня, мама моей подруги, живущая в соседнем подъезде, честно ждавшая начиная с середины апреля, когда мы приведем ей Машу на время родов, именно в это утро взмолилась отпустить ее на дачу хоть на денек :) После нашего сообщения, что мы собрались рожать, она тут же поехала обратно, но отменили поезд... В общем, отвели мы дочку к соседке — моей подруге и очень надежному человеку, договорились, что она потом сдаст ее с рук на руки нянечке и благополучно отчалили.
Дорога в роддом
Ехали мы долго, очень долго. Мы не могли понять, почему на Заводской улице, ведущей к роддому, в столь неурочный час такая дикая пробка. Дорога практически стояла, и я начала волноваться, что можем опоздать на роды. Я сидела на переднем сидении, меня уже прихватывало немного сильнее, но абсолютно терпимо. Через некоторое время мы поняли, в чем дело — не доезжая метров ста до роддома, была ужасная аврия. Вернее, мы застали уже процесс ликвидации ее последствий. Машины по встрече объезжали изуродованный кузов легкового автомобиля, его детали хаотично были разбросаны вокруг — вырванный с мясом задний мост торчал из кювета, а пожарные что-то смывали из шланга с дороги. Я не помню деталей этой картины, но она меня очень впечатлила и напугала.
К дому Валентины Александровны мы подъехали уже к 8 часам. Она вышла почти сразу, с другим доктором, Верой Павловной, которую я тоже очень хорошо знаю еще по первым родам. По дороге в роддом Валентина Александровна сказала, что на дороге случилась ужасная авария (да, да, мы поэтому так долго и ехали), в которой пострадала беременная женщина — 34 недели. Поэтому их с Верой Павловной срочно вызывают в больницу, оказывать помощь этой женщине, она только посмотрит меня, а потом побежит туда. А роды у меня будет принимать другой доктор. Ну вот так случилось. Бывает. И они с Верой Павловной начали обсуждать свои действия в связи со сложившимися обстоятельствами.
Роды
В приемном отделении она меня быстро осмотрела на кресле, констатировала увеличившееся раскрытие, кажется, три пальца, и убежала. Я была несколько подавлена такими новостями — и ту женщину было ужасно жалко, и обидно, что другой врач будет принимать роды. Надела ночнушку и халатик, подсела к дежурной акушерке оформлять документы. И тут — цок-цок-цок — входит в приемное моя милая Мая Реджеповна, доктор, которая принимала мои первые роды. Входит и говорит: «Вы меня не хотели, а вот я пришла,» — и улыбается. (Дело в том, что когда пришло время заключать контракт на роды, Валентина Александровна сказала мне, что я не обязательно должна рожать с ней, тем более, что у меня осталось самое хорошее впечатление о докторе, который принимал Машку... я немного поколебалась — выбор-то, действительно, сложный, но потом решила, что Валентина Александровна меня уже знает, как свои пять пальцев, и решила рожать с ней.) Не знаю уж, дежурила она в этот день, или ее специально попросили приехать ко мне — но настроение сразу улучшилось, готовность рожать повысилась :)
После подготовительных процедур, заключавшихся в одной-единственной клизме (к которой я отнеслась очень несерьезно, так как успела «проклизьмиться» еще дома), нас с мужем проводили в отделение обсервации на второй этаж. (Мая Реджеповна — заведующая этим отделением). Но это я потом только сообразила, куда попала, а на тот момент мне было глубоко все равно. Про себя я только отметила, что за последние шесть лет роддом существенно изменился в лучшую сторону. Индивидуальная родовая палата была теперь именно родовой, а не предродовой, так как посередине ее красовалось то самое родильное кресло, на которое непонятно, как забираться... Причем кресло роскошное, совеременное. Кроме того, в палате была кровать для меня, стул для мужа, умывальник, пеленальный стол для ребенка... наверное, что-то еще было, но я напрочь не помню. Иконка была, да!
Меня познакомили с акушеркой, Ниной Михайловной, очень приятной, улыбчивой женщиной. Мая Реджеповна еще раз произвела осмотр на кресле, осталась недовольная кровянистыми выделениями и, предупредив заранее, проколола пузырь. Конечно, он опять был плоским, и вода вытекла в довольно умеренном количестве. Удивительно, но доктор, действительно, хорошо меня помнила: сказала, что хотя на моих курсах (которые я посещала 6 лет назад!!!) и не очень рекомендуют медикаментозное вмешательство в роды, она хотела бы мне поставить укол но-шпы. Надо, так надо... За последние шесть лет я существенно пересмотрела свое отношение к родам, и, хотя не стала сторонницей излишних манипуляций с рожающим организмом, но прекрасно понимала, что есть врачи, которым нужно доверять и слушаться. Поэтому я послушно подставила подошедшей акушерке свою вену. Шприц мне показался огромным, после укола закружилась голова, во рту появился странный привкус, я взгромоздилась на кровать, на бочок и немного начала уплывать. Уплывала, правда, недолго, потому что начались более серьезные схватки. А их надо воспринимать с «трезвой головой». Пока Мая Реджеповна что-то писала, уютно разложив бумаги на родильном кресле, я старательно пыталась расслабляться на схватках. Это у меня получалось успешно. А ведь боялась же, что не вспомню, как правильно дышать, тем более, что на разных курсах давали разные методики. Ничего, в голове все отфильтровалось, и осталась одна, возможно, какая-то своя, но очень удобная и, действительно, работающая.
Пока лежала-дышала, сделали КТГ, проверили, как Сашка там себя чувствует. Чувствовал он себя неплохо. Раскрытие у меня шло хорошо, схватки нарастали. К моему великому удивлению, поза лежа на боку оказалась для меня оптимальной, хотя в первых родах я и ходила, и на мяче каталась. Ничего этого не хотелось. После похода в туалет я честно попробовала постоять, облокотившись на кровать, но это оказалось провальным мероприятием — между ногами у меня была зажата подкладная, которая, если правильно расслабляться на схватке, неминуемо падала. А ронять ее и пачкать пол подтекающими водами мне почему-то казалось неправильным. Когда же я ее зажимала, то не могла расслабиться на схватке. Так что при первой возможности я тут же обратно влезла на кровать.
Леша сидел рядом со мной, считал схватки. Классическая ситуация — время подходит, он говорит: «Сейчас начнется,» — и схватка, конечно, тут же, как по его команде, начинается. Схватки, как я понимаю, были сильными, иначе раскрытие не шло бы так быстро, но все равно, и на этот раз, я так и не поняла, в какой момент надо орать и звать маму. Схватки шли довольно непоследовательно: сначала одна сильная — короткий перерыв — одна слабая (бонус :) - снова перерыв — сильная... и так далее. В перерывах между схватками мы умудрялись болтать, шутить, у нас даже фотка есть (см. ниже) — я такая вся улыбчивая в отличном настроении полулежу на кровати — а на самом деле меня только-только отпустило после очередной схватки. А по фото и не скажешь.
На схватке я закрывала глаза и представляла... нет, не так: не я представляла, а оно само представлялось... сплошная чернота, и на этом фоне ослепительно светящаяся луковица (моя матка), внутри нее что-то невозможно горячее, расплавленная лава... и вот усилием воли я заставляла эту луковицу раскрыться в нужном направлении (скажем так, «в направлении выхода» :), и, когда эта светящаяся лава изливалась наружу, мне существенно легчало, схватка заканчивалась. Уж сколько рассказов о родах я прочитала за последние годы (работа у меня такая — читать их, править и верстать...) — но про такое мне нигде не попадалось. Вообще, в этот раз схватки меня именно «припекали», другого слова не подберу, в первый раз ощущения были совершенно другими. Никаких распускающихся цветов, как учили на курсах, я в своей фантазии вызывать не могла. Не пригодились и «цветовые» расслаблющие и активизирующие изображения, которыми я активно пользовалась в первых родах — картинки, которые мы с Машей так долго подбирали и клеили на разноцветные паспарту, даже не были извлечены из сумки. Но светящаяся луковица тоже работала отлично, раскрытие шло с завидной скоростью.
Что позабавило. Как я уже сказала, за последние годы через меня прошло очень много рассказов о родах, многие я знаю чуть не наизусть, и вот, в схваточном состоянии я вспоминала те или иные сюжеты, и неожиданно начинала сочувствовать всем рожавшим в этих историях женщинам. Причем выражалось это в очень забавной форме: «Боже, как же тетки рожают?» — «Бедные, бедные женщины! Как же они рожают без эпидуралки...» Какого-либо сочувствия или желания попросить обезболивания себе не появлялось — зачем? Мне ИХ было жалко... Хотя, нет, вру, один раз в мозгу пролетела мухой крамольная, но совершенно четко оформленная в слова мысль: «Ну ведь я же уже рожала, знала, как это! И нет же, опять ввязалась в эту авантюру...» Уже на следующий день было смешно вспоминать весь этот абсурд, творившийся у меня в голове.
Через некоторое время появилась Валентина Александровна. Мая Реджеповна кинула ей вопросительный взгляд, та сделала руками жест, который можно было трактовать однозначно «все кончено». Подразумевалось, что я, рожая, не обращу внимания на их молчаливый диалог, но, как назло, я все это увидела. И к радости от рождения малыша потом надолго присовокупилась горечь... Но тогда я не спросила ничего, конечно, только через полтора года, будучи уже беременной младшей дочкой, на очередном приеме я решилась задать Валентине Александровне вопрос. Погибли и мама, и ребенок — в аварии были получены такие травмы, что спасти кого-либо из них оказалось совершенно нереально. «Травмы, несовместимые с жизнью...»
Ну, а потом понеслось. Почему-то дальше помню фрагментарно. Особенно врезалось в память, как два доктора дружно и весело натягивали мне на ноги антиварикозные чулочки — между схватками. Схватки к этому времени шли с небольшими интервалами, и я, при всем желании, натянуть эти чулки сама уже не смогла бы.
Ну а потом, ближе к полуночи мне захотелось... Ну да, конечно, все мы тоже читали рассказы о родах... Конечно, захотелось в туалет «по-большому». Доктора с акушеркой понимающе переглянулись, я поняла причину их переглядывания, внутренне сказала «а вот и нет...» и гордо прошествовала в туалет с рулоном туалетной бумаги. Видимо, зря я с таким пренебрежением отнеслась к роддомовской клизме, а потому организм напоследок решил очиститься по полной программе. Простите за пикантные подробности, но оказалось, что, расположившись на холодном больничном унитазе, схватки переносить на порядок проще, нежели в каком-либо другом положении. Поэтому муж (очевидно, отправленный докторами на мои поиски), с трудом выманил меня оттуда. Потом я повторила свой рейс «родилка-клозет-родилка» еще раза три, каждый раз зависая там подолгу. (Ну, просто не роды, а праздник засранства какой-то...) Медики терпиливо и с улыбкой наблюдали за моими блужданиями, благо, рожала в ту ночь в отделении я одна, но на чевертый раз меня все-таки заловили, проверили раскрытие и обрадовали, что пора тужиться.
«Непреодолимого желания тужиться», как такового, у меня не было, но полное раскрытие так или иначе заставляло начать этот процесс. Тужились, лежа на кровати. Что могу сказать? У меня есть с чем сравнивать — в первых родах я тужилась вертикально, на корточках. Это намного удобнее, ребенок сам идет вниз, повинуясь силе земного притяжения. Когда лежишь на кровати, на спине, ему надо карабкаться куда-то наверх, что как-то неестественно. На первой потуге, смущенная незнакомой позой, я умудрилась классически потужиться в лицо. Но тут же спохватилась, извинилась и начала делать все, как положено. Тужилась вниз, щеки не надувала, глаза не открывала, улыбку на лице держала, лишних звуков не издавала. Леша и Валентина Александровна дружной командой держали мои ноги, Нина Михайловна клала руку мне на живот, слегка надавливая, показывала направление, в котором надо тужиться. Я сначала решила было, что она собирается ребенка «выдавливать» (в соответствием с правилами жанра :), но, слава богу, это было не так. В какой-то момент дорвался плодный пузырь, и из меня хлынуло... Как я теперь понимаю, это были воды, но в тот момент я покраснела от стыда, решив, что это моя недогулявшая в дебрях организма клизма прорвалась-таки на волю. :)
Схватки были довольно сильными, но короткими, поэтому, как положено, тужиться три раза на схватку у меня не получалось. Зато две потуги я старалась выполнить качественно. В первых родах тужилась я под действием окситоциновой капельницы, и потуги были очень сильными, меня практически скручивало без моего в том участия. Сейчас же все происходило «под контролем», что радовало безмерно. Краем глаза, я увидела, что родильное кресло и детский столик застилают, звенят какими-то инструментами и в душе возрадовалась, поняв, что скоро на сцене появится новый персонаж...
И правда, очень скоро я оказалась на родильном кресле. Как и в первый раз, я не запомнила, как туда попала. На ноги мне надели бахилы, по правую руку нарисовалась медсестра и засунула в вену иголку, предупредив, что это — на всякий случай. Игла мне не мешала, и слава богу. По команде доктора я начала тужиться. В какой-то момент я поймала себя на том, что испытываю до боли знакомые ощущения. (Хм, «до боли» — как хорошо сказано... Но про какую-то особую боль на потугах даже сочинять не буду. Не было ее.) Эти ощущения было очень радостно узнавать — вот сейчас родится головка... вот сейчас попросят схватку продышать — плечики идут... а вот сейчас — чпок... Сашка вылез и запищал...
Человек родился!
Мне положили его на грудь. Маленького, тепленького, в смазочке. Рожица у него была очень недовольная, глазки он щурил. Красавцем малыш не был — кожица в красных пятнах, немного шелушавая, сплюснутый негритянский носик в белых пятнышках, как мухоморчик. Но это не помешало ему тут же стать самым замечательным и родным малышом на свете. (Красота — дело наживное, сейчас он сводит с ума всех детсадовских девочек :) Ему выдавили немного молозива, он облизал сосок. Я не заплакала от радости, не засюсюкала, я глядела на этого маленького человечка и, в полном ошалении, не могла никак понять — как же это так быстро все получилось, мне никак не верилось. Потом я сама себе шутила, что не рыдала, потому что не успела намучиться в родах. С момента, как мне прокололи пузырь до рождения Сашки прошло 3 часа 15 минут. Эмоции захлестнули меня уже попозже.
Малыш появился на свет в 0:15 28 апреля 2006 года. 51 см, 3170 г. Сам-таки выбрал себе день рождения, наш мальчик-не-подарок :) Папа собственноручно перерезал пуповину и долго фотографировал нас с ним.
Потом его унесли умывать-греть-наряжать, опрометчиво смыли смазку Джонсоновским детским маслом, от которого бедолага потом покрылся сыпью. Папа помогал выбрать Сашке первый наряд и даже сам его в него упаковал! Я же в это время благополучно выродила плаценту, и начался внутренний осмотр. На самом деле, это, возможно, самое неприятное в родах, когда понимаешь, что дело уже сделано, а в твоих внутренностях начинают снова какие-то манипуляции. Но надо отдать должное Валентине Александровне, у нее просто золотые руки, поэтому все прошло очень быстро и безболезненно. Ну, немного неприятно, да и все. Кстати, хоть и немного с опозданием, скажу, что так проклинаемые всеми «осмотры на схватке» во время родов тоже не оставили у меня никаких негативных ощущений. Ну, неприятно, ну, не вовремя — но не более того. Возможно, во многом эти ощущения зависят от профессионализма врача. Мне в этом плане повезло невероятно.
Разрывов не было, была маленькая трещинка на слизистой. Я запаниковала, поняв, что меня сейчас будут зашивать, пискнула, что, может, не надо. Но как только услышала в ответ, что если не зашить, будет больно писать, тут же заткнулась, потому что, что такое «больно писать» я помнила после первых родов, хотя тогда и ссадин никаких не было. Как меня зашили, я не почувствовала, да там и был всего-то один стежок «с бантиком» (как я потом шутила). Зашили кетгутом, так что потом все само собой рассосалось. Я почувствовала, как через несколько дней отвалился узелок. И все, больше про него даже не вспоминала.
Врач и акушерка остались очень довольны нашими родами. Валентина Александровна пошутила, что ждет меня опять «в гости». Хм, мы оказались очень послушными, но об этом в следующем рассказе... :)
Как же долго я писала часть, посвященную непосредственно родам, и как много событий, оказывается, умудрилось вместиться в этот короткий промежуток времени. На самом же деле, эти три часа пролетели очень быстро, мне просто не верилось, я ведь ожидала, что опять мероприятие растянется надолго. Ну, не на 15 часов, как в первый раз, ну уж никак не меньше 8...
Послеродовое отделение
Уже глубокой ночью нас с Сашулькой оттранспортировали в палату. Соседка по палате еще не спала. Хотя она родила на пару дней раньше, только сегодня ей отдали малыша на ночь, и она не могла уснуть то ли от волнения, то ли от нахлынувших чувств. От нее-то, наконец, я узнала, что рожала на втором этаже в «Обсервации». Полежала еще немножко, пошлепала в душ отмыться немного от крови, поменять ночнушку, хвост которой намок в тазике с кровью, пока я лежала в родилке. Соседка смотрела на меня круглыми глазами, в ужасе, что я не дойду, упаду, пропаду. По ее словам, сама она нескоро смогла передвигаться самостоятельно. Моя самооценка в тот момент поднялась до небес и зашкалила :)
Пара слов про платное отделение на втором этаже. Оно совсем маленькое, такое же, как платное в отделении паталогии — две двухместные палаты, холл, душ-туалет, микроволновка. Правда, в те дни в отделении было много «контрактных» родов, поэтому под платные палаты отвели еще пару палат в коридоре, переоборудовав их под двухместные. Девочки из этих палат пользовались теми же «коммунальными удобствами», что и мы.
Кормежка, как во всем роддоме. Нам жутко не повезло, что большая часть пребывания совпала сначала с выходными, а потом с майскими праздниками. Был ощущение, что на эти дни в пищеблоке оставили какие-то заготовки, из которых повара все эти дни в неограниченном количестве лепили различные блюда из капусты — борщ, щи, солянка, ленивые голубцы и снова все по кругу. Оно все вкусно пахло, но приходилось отдавать еду «белому другу», чтобы не обижать очаровательную нянечку, разносившую пищу. Но кормиться капустой через три дня после родов — это что-то из области садомазохизма, мне даже страшно представить, что творилось бы в животике у бедного малыша после порции маминого молока, густо замешанного на капусте. Поэтому питались тем, что из дома приносили — мой любимый послеродовый микс из вареной картошки, морковки и цветной капусты с подсолнечным маслом, печеные яблоки, био-йогурт без добавок и маца. (Только-только прошел еврейский праздник Песах, тестя друзья-евреи одарили коробкой мацы, и она оказалась как нельзя к месту в рационе кормящих мамочек. Правда, соседке по палате, очень набожной, я на всякий случай позиционировала ее как «хлебцы», чтобы из каких-то сложных религиозных чувств она не отказалась от такого полезного бездрожжевого продукта. И, в самом деле, после того, как пришел во время нашей трапезы ее не менее набожный, но более опытный муж, она мацой питаться резко перестала...) Кушать хотелось постоянно, особенно когда пришло молоко, но наши мальчишки издевались над мамочками по полной программе. Как только нянечка приносила тарелки с едой, они тут же тоже начинали требовать свою порцию и повисали на материнской груди. Мы сидели, кормили их и с тоской наблюдали за остывавшими на столике порциями...
Приходившие к нам детские сестры очень ловко пеленали малышей и нас пытались тому же научить. Не пеленавшая старшую дочку ни одного раза в жизни, я почему-то в этот раз повелась на провокацию и честно попыталась научиться этому сложному искусству. Дня два я сооружала из Сашки замысловатый кокон с поддерживавшим головку «клювиком», но свободолюбивый малыш уже в первые часы своей жизни научился освобождать сначала одну, потом другую ручку. На второй день он наловчился высовывать и ножки, на этом эксперименты по пеленанию я сочла завершенными и надела на ребенка человеческий костюмчик из кофточки и ползунков.
Муж приезжал к нам каждый день, сначала мы просто сидели в холле на диване, Сашка с нескрываемым интересом изучал обоих родителей. Потом папа перешел к активным действиям и, приезжая, помогал мыть-переодевать сына, очень скоро став крупным специалистом по смене подгузников.
Молоко пришло, как положено, на третий день. На стадии кормежки молозивом Саша до крови разгрыз мне деснами соски, но мы держались с ним стойко, и ни капли смеси в его животик не попало. Зато, когда появилось молоко, он блаженствовал, кушая без конца, засыпая с соском во рту, с ним же и просыпаясь. Эта привычка сохранилась у него практически на весь период грудного вскармливания, хотя нет худа без добра, во время такой кормежки я тоже старалась поспать, не мучаясь угрызениями совести, что бездельничаю в неурочный час.
Что несколько омрачило пребывание в роддоме — это проблемы с Сашкиной кожей. При том, что он родился весь в смазочке, некоторые места на его коже были шершавые, шелушащиеся, особенно на пяточках (видимо, сказалось не совсем комфортное его пребывание в животике на последних сроках), к тому же у него оказалась аллергия на масло, которым его обрабатывали после родов, высыпала мелкая сыпь. Мне никак не удавалось привести его в норму, а одна из постоянно сменявшихся дежурных педиатров обвинила во всех смертных грехах меня, дескать, ем после родов что ни попадя, вот ребенка всего и обсыпало... Так что я ждала, как манны небесной, возвращения домой, чтобы, наконец, вымыть малыша в ванночке из трав. (Не зря ждала, после двух купаний все как рукой сняло!)
Отношение в послеродовом отделении очень хорошее. Медсестры внимательные, нянечки просто очаровательные, про врача вообще молчу — нашим «палатным» доктором была Мая Реджеповна. Немного раздражало то, что постоянно менялись педиатры, которые каждый день давали разные рекомендации по уходу за ребенком, причем с точностью до наоборот. Каким-то варварским методом обработали Сашке пупок, заклеив его после обработки широким пластырем, который потом отрывали для следующей обработки (оставляя красные полосы на его и без того несчастной кожице). В последний день, перед выпиской, последний педиатр с чего-то вдруг диагностировала, что у нас был перелом ключицы в родах, да еще и пожурила, что я про это не знала. Я потом показывала эту ключицу нескольким врачам, включая консультанта из Филатовской больницы, никто никаких следов перелома не обнаружил. Ну да бог с ним, пора уже и заканчивать, потихоньку подбираясь к выписке.
Выписка
В последний день меня отправили на УЗИ, проверить состояние матки после родов. УЗИ показало, что все ОК, только в матке осталось некоторое количество сгустков крови. Меня это ужасно огорчило, так как я решила, что это помешает выписке. Неслась, как угорелая, назад, в палату, где оставила Сашку. Прихожу — его нет, соседка сказала, что малыша укатили на прививку, и теперь он дожидается маму в «детской». Пошла его выручать оттуда, еще из коридора слышу групповой детский писк, иду на ватных ногах и представляю, как плачет мой малыш, которого первый раз за все время отлучили от мамы, укололи и увезли в какую-то незнакомую чужую комнату. Вхожу — картина маслом: вдоль одной стеночки с десяток детских люлек, в которых плачут малыши, около другой стены — люлька с... безмятежно дрыхнущим Сашкой. :)
Потом меня осматривала доктор, вытащила прямо руками мои сгустки (немного неприятно, но не больно) и дала добро на выписку.
И тут началось интересное: пришла в палату «выписная медсестра» и стала в красках расписывать, какую замечательную процедуру выписки она нам может предложить. С торжественным выносом ребенка и вручением оного ошалевшему от радости папе (гы, который тут уже четыре дня ему собственноручно попу подмывает), с фотографированием и торжественными проводами. Как-то неприятно мне все это стало, не люблю я таких наигранно-торжественных мероприятий, да и ненавязчивая мелодия «денег дай-дай-дай» как-то очень уж четко прослушивалась. Ну совершенно не хотелось «башлять» ни выписным медсестрам (сколько там положено за мальчика?), ни охранникам на выезде. (Тех нянечек и медсестер, которые работали в день выписки, я поблагодарила коробками конфет — может, у них от сладкого уже и аллергия, но радовались они вполне искренне.)
Когда за нами поднялся папа, мы с ним зашли с букетами попрощаться с Валентиной Александровной, Маей Реджеповной и Ниной Михайловной... Ой, завралась совсем — какими букетами? Какие «срезанные дохлые цветы в такой радостный день»? Это были горшки с живыми кустами, как сейчас помню — розовые розы и белые азалии. Надеюсь, что они еще долго радовали своих хозяек и напоминали о нашей веселой семейке. Ну, а потом, после бурного прощания и обещаний вернуться, мы провернули замечательный трюк. Обвешанные пакетами, с Сашулей на руках, мы тихо и скромно покинули роддом... через приемное отделение. Дежурные акушерки как раз пили чай, так что коробка конфет оказалась очень к месту. Да и вообще к месту — ведь эти чудесные люди только и занимаются тем, что принимают скорчившихся рожениц, делают им клизмы, а все вкусненькое достается потом другим. Акушерка разулыбалась и тоже пожелала нам поскорее вернуться...
Ну, а на улице нас уже ждали старшая сестренка и дедушка. Мы поехали домой!!!
- Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии
Фотографии к рассказу
