Теперь я уже могу рассказывать о родах

Привет, меня зовут Вера. Мне сейчас 22 года. Год назад, 11 марта, я родила замечательного малыша по имени Димулька.

Это сейчас я могу о своих родах рассказывать вполне спокойно, а год назад я об этом и вспоминать не хотела, но все по порядку.

Забеременела я в июне 2005 года, случайно, но, как выяснилось впоследствии, муж очень хотел ребенка. Токсикоза не было, только в июле одну ночь, поэтому я, в принципе и не знаю, что это и с чем его едят. На 23 неделе положили меня на сохранение с давлением — оно у меня всегда прыгало, а во время беременности как взбесилось, то 90/60, то 140/100, короче, сходила с ума. Да и ко всему прочему изжога одолела с 6 месяца и днем, и ночью. Плюс мой сыночка (это я узнала только после родов, так как УЗИ ни разу не определило пол) не давал мне покоя, как только начал шевелиться (с 18 недели). Засыпала я только в 1 час ночи и просыпалась в 4 часа утра (это он так бодрствовал). Он и сейчас такой же шебутной (лирическое отступление).

Пришла я к своему доктору только 24 февраля, и она, осмотрев меня на кресле, послала сразу в роддом. Пришла туда с мужем (мне не хотелось одной ехать), нас записали только на 4 марта.

4 марта уже в роддоме осмотрела меня зав. отделением. Сказав, что у меня открытие 3 см, она ушла на выходные. Когда я зашла в палату, девчонки (их было трое и я — четвертая) сказали, что после ее осмотра, да еще и с таким раскрытием, я сегодня рожу. Но не тут-то было.

Прошли выходные, подходило 8 марта, но меня как-то не прельщала перспектива рожать с не очень трезвыми врачами, и кажется, мой малыш тоже этого не хотел. Так мы прожили 8 марта, 9-го было решено простимулировать меня палочками из водорослей. У меня ближе к вечеру начались малозначительные схватки с интервалом в 4-5 минут, длительностью 1 минуту. На это врач дежурный мне ответил, что: «Тебе поставят укольчик на ночь, а завтра утром ты у нас начнешь рожать», укольчик мне поставили, все стихло, только утром я не начала рожать, я еще целый день бегала по патологии и по лестницам за врачом и спрашивала, почему я не рожаю. Ближе к 16-00 меня осмотрела зав. отделением и сказала так оптимистично, что «Завтра ты идешь на плановое».

Весь вечер я проревела, я хотела сама, а тут...

Утром в 7 часов за мной и еще одной девушкой пришла медсестра, отвела в родовой блок и начала экзекуцию (клизму, бритье... ДЕВЧОНКИ! БРЕЙТЕСЬ ДОМА). Дали очень смешную ночную рубашку с вырезом до самого пупа и сказали идти в предродовую. Там меня ждала уже врач из ночной смены, взяв щипцы, она начала протыкать пузырь, мне казалось, что мне протыкают не пузырь, а вскрываю живот (как выяснилось позже, она поцарапала головку моего малыша — не хватило 2 мм до родничка, если бы она еще раз бы мне показалась, я бы ее убила!!!). Начались так называемые схватки. Они были такими незначительными, что меня начали раздражать крики и вопли лежащих рядом девчонок, но потом я поняла, что у них еще цветочки, по сравнению со мной.

Часов в 12 я начала ощущать схватки, и тут как назло у меня вылетел позвонок (это моя большая проблем, только она меня не тревожила до этого целых 5 лет, а тут — на тебе!)

Я начала просить акушерку Любу (Л), чтобы мне поставили обезболивающее, правда, поставили но-шпу, но эффекта никакого. Часа в два стало совсем невмоготу. Л. позвала врача (слава богу, с другой смены, дневной), он сказал, чтобы позвали анестезиологов, они пришли, но... Пощупав мои позвонки, они не взялись ставить мне эпидуралку, сказав, что это опасно, с тем и ушли. Представьте мое состояние: схватки усиливаются, в вене катетер (стимуляция), при каждой новой схватке позвонки начинают тереться друг об друга, вызывая адскую боль, а врачи ничего не могут сделать, видя все это. Я начала плакать и умолять Л. сделать мне что-нибудь. Она меня успокаивала, подбадривала, за это ей огромное СПАСИБО. В конце концов, в 14-30 ко мне пришел врач и осмотрел меня — открытие было 5 см. Боль я уже не могла терпеть, из-за позвонков во время схваток меня начинало колотить и подбрасывать на кровати, и мне (ура!!!) сделали укол (какой-то наркотик, так сказала Л), и я уснула, целый час я спала, а боль не чувствовала часа два. В 16-30 я начала приходить в себя, то есть началось все заново: адские боли, схватки и т.д.

Периодически мне ставили но-шпу, только толку от этого было мало (как позже я выяснила, это из-за наркотика я стала не воспринимать другие обезболивающие), ее (но-шпа) хватало минут на 10-15, а потом все заново. Таким образом прошло еще полтора часа. За это время я успела проклясть все на свете: и мужа, и маму, за то что она меня родила девчонкой, и всех, кто со мной рожал, за то, что у них все легко и просто, короче, весь свет и всех людей, которым в тот момент было хорошо, а мне так хреново.
В 18-00 у меня было открытие полное, и начались потуги, но тужиться мне не разрешали, сказали, что еще рано, и что я измучаю и ребенка и себя, ко всему к этому мне сказал такой хороший дяденька, что я рано начала рожать, что они рассчитывали на меня часам к восьми вечера. На что я ответила: «Заказы надо было раньше делать, а сейчас уже поздно». В ответ я услышала смех. К счастью, этот смех мне помог — в том смысле, что я тоже смеялась и хоть чуть-чуть отвлеклась от боли в позвоночнике, к сожалению, ненадолго.

В 18-15 мне разрешили, стоя, тужиться, а до этого момента я лежала на этой кровати, как колобок, переворачиваясь с боку на бок, а уже в 18-30 затащили меня на кресло. С горем пополам в 18-35 я родила головку, а остальное из меня начал выдавливать врач — мужик с очень накаченным телом (это я уже потом разглядела), в тот момент, когда он начал давить мне чуть ниже груди, я во время потуги нечаянно его укусила, мне было потом так стыдно перед ним, а он смеялся и сказал, что за всю его практику (20 лет) его еще никто ни разу не кусал. И вот я родила своего мальчика, и первые мои слова были «Почему он не плачет». На что мне ответили: «Он хлопает своими огромными глазищами и не понимает где он, тем более, вы друг друга измучили, и вам двоим надо отдохнуть» Потом мне его показали, а заплакал он только тогда, когда его когда начали мыть. Что происходило потом со мной, помню лучше, чем сами роды.

Первым делом я попросила воды попить, мне принесли, тогда врач меня спросила, чего я больше всего хотела во время беременности, я ответила, что пива и водки, по последней я просто сходила с ума, я могла сидеть и нюхать ее часами (пить нельзя, так хоть понюхать), и мне, как ни странно, принесли разведенный медицинский спирт и дали выпить.

Затем пришел хирург и начал меня зашивать, сыночка меня порвал совсем чуть-чуть, всего 2 шва, а вот врачиха своими щипцами порвала очень хорошо мне шейку матки — целых 5 швов. Когда меня зашивал хирург (молодой практикант), он каким-то образом проколол артерию, и кровь брызнула прямо на него, он подскочил и понесся в ординаторскую, где сидели врачи, и с такими же бешенными глазами принесся обратно, начал искать антисептики и при этом расспрашивать меня, не больна ли СПИДом, ВИЧ и т.д. Сидевшая рядом акушерка Л падала со смеху, глядя на эту картину. В итоге он-таки зашил меня и ушел. И остались мы с сыном одни, друг напротив друга. Через два часа его унесли в детское отделение, а меня повезли в послеродовое.

Через 6 часов я встала и пошла в патологию за своими вещами, и там упала в обморок, хорошо, что там рядом были медсестры, и они помогли мне вернуться в палату.

На утро я встать совсем не могла, давление у меня упало 80/60. В тот момент мне показалось, что это конец, и я никогда не увижу сына, так мне было плохо. Была вызвана бригада, и меня стали откачивать. Слава богу, все закончилось хорошо. Ребенка мне принесли не в 13-00, как обещали, а только к 7-00 следующего дня. Из-за лекарств, которые мне вводили, молоко у меня стало горьки, но никто из смены 13 марта меня об этом не предупредил, а когда я начала кормить сына, он просто выплюнул его, и больше не прикоснулся к груди, так мы стали кушать искусственно.

Когда нас выписывали 16 марта, я думала, что весь мой кошмар закончился, но не тут-то было. Когда ребенка пеленали, чтобы отдать папочке, его ударили копчиком об пеленальный столик, сыночка очень сильно плакал, но медсестра не дала мне его на руки, сказав, что он просто захотел кушать. Когда мы принесли его домой и распеленали, мы все поняли, целых две недели к нам приходила знакомая массажистка и потихоньку разминала гематому. Она нам сказала, что нам еще повезло, что не сильный был удар, а то мало ли чем все могло бы закончиться.

К счастью, сейчас у нас все хорошо, и я очень счастлива, что у меня растет замечательный сын.